КОНТРАБАНДА || журнал • новости • интернет-радио. - Драматическая жизнь Иллариона Певцова

Искать

Драматическая жизнь Иллариона Певцова

02.11.2012 11:52, Театр: статьи


Виктор
Кузнецов

Сегодня в живых уже почти нет тех, кто видел на сцене этого выдающегося исполнителя ролей короля Лира, Отелло, царя Федора Иоанновича, Тартюфа, Городничего... Из экранных героев одного из первых в нашей стране Народных артистов кинозрители помнят только белогвардейского полковника Бороздина в фильме «Чапаев» — хотя в Госфильмофонде, бесспорно, до сих пор хранятся созданные с его участием немые черно-белые картины «Победители ночи», «Чудо», «Смертельный номер», и звуковая лента «Памир»...Илларион Николаевич Певцов (1879-1934) сыграл и Федю Протасова в «Живом трупе» Льва Толстого, и Павла I и Александра I в одноименных пьесах Дмитрия Мережковского, и Робеспьера в драме Федора Раскольникова...

 

Преодоление

Впервые Илларион Певцов попал в театр осенью 1893 года учеником Вильненского реального училища. Тот вечер, как вспоминал позднее выдающийся актер, «…смял, расколол, уничтожил нормальную жизнь третьеклассника».
Ошеломленный Илларион до утра бродил по городу. Твердо и бесповоротно решив стать артистом, он тут же сообщил об этом друзьям и родителям. Однокашники подняли его на смех, а отец и мать ужаснулись… Все дружно твердили, что это абсолютно невозможно: Илларион с раннего детства страдал заиканием, и связано оно было с наследственностью — в семье и со стороны отца, и со стороны матери имелось несколько заик. Недостаток все усиливался: на уроках в реальном училище третьеклассник не мог даже отвечать вслух, а писал. Учителя и товарищи к дефекту Певцова привыкли, и все, казалось бы, шло нормально. И тут…
«Ни уговоры, ни насмешки, ни указания на абсолютную невозможность для человека с таким дефектом речи, как у меня, попасть когда-нибудь на сцену, — вспоминал позднее Илларион Николаевич, — не действовали. Жизнь моя резко изменилась. Учение было заброшено, все вечера я проводил в театре, а чтобы добыть денег на билет, продавал учебники, книги, делал товарищам чертежи, — я хорошо чертил, — получая по гривеннику за чертеж».
Паренька, каждый вечер появляющегося на галерке, в театре приметили и стали бесплатно пропускать в зрительный зал. В школе же дела шли все хуже. Дома и на уроках Илларион запоем читал Гоголя, Островского, Сухово-Кобылина, книги по театру. За что и был оставлен на второй год…
Известная писательница Александра Бруштейн в автобиографической повести «Дорога уходит вдаль» подробно описывает, как летом 1895 года, поднимаясь на Замкову гору в окрестностях Вильно, услышала голос, красиво и страстно произносивший монологи из Пушкина и Грибоедова. Сам же чтец оказался нескладным, плохо одетым и, к тому же, заикающимся парнем — младшим братом ее институтских подруг Сони и Нади Певцовых.
Через два года Илларион сбежал от родителей в Паневежис… Сняв у отставного солдата в крошечной лачужке угол за печкой, он поступил в шестой класс местного реального училища. Учитель словесности обратил внимание на начитанность и несомненную эрудицию новичка — Певцов написал серьезное исследование о мировой драматургии, сравнивая пьесы Шекспира с русскими историческими драмами… А директору училища понравилось, как шестиклассник на скрипке играет Шопена… В итоге его бесплатно поселили в общежитии в качестве «старшего», он выступал со скрипкой на ученических концертах и даже вышел на сцену в самодеятельной постановке гоголевской «Женитьбы»…
«В жизни я продолжал заикаться по-прежнему, — вспоминал те дни Певцов, — но на сцене говорил совершенно свободно и достигал этого исключительно силой воображения».
Скопив к осени 1899 года необходимую сумму денег, Илларион направился в Москву — к В. И. Немировичу-Данченко, в его театральное училище. Перед началом первого экзамена к кучке жаждущих поступления подошел директор и спросил Певцова:
— А вы когда намерены экзаменоваться — сегодня или завтра?
Перепуганный абитуриент не смог выдавить из себя ни слова.
— Так вы на музыкальное отделение, — решил Владимир Иванович.
— Нет, на драматическое, — ответил покрасневший Певцов.
— С таким дефектом речи?!
— А вот увидите.
Уже через час Илларион без малейшей запинки выразительно прочитал перед приемной комиссией монолог из «Марино Фальери» Байрона. Это смягчило Немировича-Данченко, но он все-таки предложил молодому человеку роль Гаврилы в «Горячем сердце» А. Н. Островского. Спектакль, где основные роли исполняли второкурсники, состоялся через десять дней, и крайне довольный директор распорядился зачислить заику на первый курс не просто с освобождением от платы за обучение, но и с койкой в общежитии и вполне приличной по тем временам стипендией. А после зимней сессии Певцов был переведен на второй курс…
Через 15 лет московская «Театральная газета» так писала об Илларионе Николаевиче: «Певцов достоин внимания и уважения не только за хорошо им сыгранные роли. Только люди, одержимые призванием, могут представить, каким путем невероятных усилий воли и характера Певцов приобрел право быть артистом». Автор статьи, известный театральный обозреватель того времени Н. Россов, был осведомлен о том, о чем широкая публика и не догадывалась — он сам страдал заиканием…
В 1902 году Певцов окончил театральное училище и пришел работать в Малый театр. Получив роль в спектакле, где за сценой звучит скрипка, он перед репетицией тоже принялся что-то наигрывать. За кулисами оказался директор филармонии профессор В. Кесс, взволнованно отыскавший Певцова и принявшийся убеждать его бросить театр и пойти учиться к нему — совершенно бесплатно. Уговаривал он настолько горячо, что молодой артист заколебался и два дня не знал, на что решиться. На третий он продал скрипку и никогда больше не притрагивался к смычку…
Вскоре Певцов принял предложение Всеволода Мейерхольда и в составе труппы, покинувшей Художественный театр, уехал в Херсон. И там разразилась беда: Певцов начал заикаться на сцене. Видя его отчаяние, Всеволод Эмильевич посоветовал ехать в Москву к доктору Н. В. Далю — модному невропатологу-гипнотизеру и дальнему своему родственнику. В полумраке уютного кабинета актер долго размышлял о причинах, освобождающих речь или делающих ее тяжелой и сбивчивой. И пришел к выводу, что ему подходят далеко не все роли. Если текст психологически неверен, искусственен или слишком многословен, решил для себя Певцов, браться за пьесу не следует. Крайне трудными для него оказались французские роли, а русские и немецкие, как правило, — легкими… Не догадываясь еще об этом, он стихийно приблизился к театральной системе Станиславского. И решил для себя, что существуют роли, совсем чуждые ему… Через несколько месяцев актер вернулся в Херсон, и дальше в театре все шло для него благополучно. Доктор Даль, хотя в быту Певцов по-прежнему заикался, не сомневался, что это он вылечил талантливого актера.
Аналогичным недостатком страдал и другой выдающийся актер — Анатолий Петрович Кторов. В конце 1916 года его за профнепригодность намеревались отчислить из студии при театре имени В. Ф. Комиссаржевской. И исключили бы, не вмешайся новый педагог Илларион Певцов. Который поручился за талантливого ученика…

Самоотдача

«Если можешь не быть актером, то не смеешь им быть». Эти слова Илларион Николаевич повторял не часто. Но жил именно так. Даже простое перечисление сыгранных им ролей заняло бы слишком много места. О совместной работе с выдающимся актером трепетно вспоминают его именитые коллеги Игорь Ильинский, Борис Ливанов, Вера Юренева, Борис Бабочкин, Юрий Лавров и многие-многие другие. 
Народный артист России Николай Петров, называя творчество Певцова «могуществом правды», рассказывает, как в Ленинграде при поступлении в Академический театр драмы (бывший Александринский) Певцов выдвинул условие: если решат ставить «Отелло», он получит право первым сыграть заглавную роль — это его 25-летняя мечта. Через несколько лет театр действительно объявил о постановке «Отелло» — к юбилею своего художественного руководителя Юрия Михайловича Юрьева. Певцов тут же напомнил о себе:
— На премьеру не претендую — это ваш, а не мой юбилей. Но на третий или четвертый спектакль рассчитываю категорически.
7 мая 1927 года Певцов вышел на сцену в роли Отелло. И уже через несколько дней признался, что, хотя он четверть века мечтал о ней, роль венецианского мавра ему не удается — он отказывается от дальнейшего участия в спектакле. «Этот эпизод, — отмечает Н. Петров, — характеризует подлинную творческую честность художника».
Но тогдашняя пресса восторженно откликнулась на игру Певцова. Критик А. Слонимский в журнале «Жизнь искусства» утверждал: «Певцов был убедителен. Весь путь Отелло — от сладостного упоения своим счастьем до финального отчаяния после убийства — передан им правдиво, искренне, с заразительной эмоциональностью. Он свел Отелло с холодных вершин декламации и наполнил образ живой, теплой кровью».

Последние дни и минуты

В апреле 1933 года, возвращаясь с концерта, Певцов попал в автокатастрофу. 
«Я увидел его через несколько часов, — вспоминает профессор Военно-медицинской академии Г. И. Турнер. — Он производил впечатление умирающего. Было тяжелое зрелище: изуродованное лицо с переломом нижней челюсти и выбитыми зубами, обширный кровоподтек по всей грудной клетке, оскольчатый открытый перелом предплечья… Встал вопрос об ампутации левой руки».
Наталья и Татьяна — дочери Иллариона Николаевича от первого брака — и его жена балерина Наталья Камкова поочередно дежурили в госпитале. Женщины тепло относились друг к другу. С первой семьей Певцов расстался еще в начале 1920-х, но отношения поддерживал всегда. «Очень рад, — писал он Н. Камковой в октябре 1930 года, незадолго до женитьбы на ней, — что мои чада нравятся тебе. Эти две роли (Наташка и Танька) как будто удались мне лучше всех других…»
Благодаря интенсивному уходу в сентябре того же года Певцов вновь вышел на сцену. Изуродованная левая рука (актер звал ее теперь «собачьей лапой», так как в месте перелома предплечья возник ложный сустав) слушалась плохо, но из зрительного зала мало кому удавалось рассмотреть скованность движений…
Следующей весной Илларион Николаевич снялся в фильме «Чапаев», где создал образ умного и прозорливого офицера-белогвардейца…
Летом в горах Таджикистана он снимался в роли ученого-геолога в приключенческом фильме «Памир». В поезде Ташкент-Москва попутчики приняли возвращающегося со съемок артиста за столичного профессора и всю неделю расспрашивали о результатах экспедиции. «Этому, — вспоминал актер, — способствовали и экипировка, и усы, которые я отрастил для съемок… А я по тексту картины твердил им о несуществующем металле. И они делали умные лица и твердили: ага!»
Следующим летом Певцов намеревался с тем же кинорежиссером А. Минкиным ехать на Шпицберген и Землю Франца-Иосифа… Но уже через месяц после возвращения из Ходжента слег. И в ночь с 24 на 25 октября 1934 года скончался.
Через 12 дней на экраны страны вышел великий кинофильм «Чапаев». И не сходит до сих пор. А для завершения «Памира» (Певцов ведь успел сняться только на натуре) пришлось искать артиста, способного при павильонной съемке заменить Иллариона Николаевича. Актера, равного ему по таланту, по всей видимости, не нашлось, ведь никто сегодня не помнит этого фильма, прошедшего по экранам в 1935 году…

Дополнительная информация