КОНТРАБАНДА || журнал • новости • интернет-радио. - Roz Vitalis: «Создавая музыку, преодолеваем хаос»

Искать

Roz Vitalis: «Создавая музыку, преодолеваем хаос»

07.09.2014 20:04, Музыка: интервью


Игорь
Лунёв

«Roz Vitalis» - один из самых интересных современных коллективов, исполняющих прогрессив-рок. От большинства даже выдающихся представителей этого жанра они отличаются тем, что в их музыке редко удаётся проследить влияния конкретных групп – основателей направления. Хотя и понятно умом, что музыканты, играющие такую музыку, выросли на творчестве «Pink Floyd», «King Crimson», «Yes» и других мэтров 70-х годов, но «Roz Vitalis» звучат особенно, их стиль даже иногда называют «неклассифицируемой ветвью арт-рока».

Есть и ещё одна особенность - преимущественно инструментальная музыка группы несёт серьёзную смысловую нагрузку. Не просто так в логотипе группы использован один из символов раннего христианства, а метафизическое кредо «Roz Vitalis»: «Создавая музыку, преодолеваем хаос». Группа существует уже более 10 лет, имеет хорошую репутацию в кругах любителей прогрессив-рока, но ей не свойственны ни почивание на лаврах, ни усталость – напротив, «Roz Vitalis» гастролируют настолько активно, насколько это возможно для большого состава, исполняющего сложную и не далеко не самую популярную музыку, и готовятся выпустить новый альбом. О творческом и организационном процессе «Roz Vitalis» рассказывает основной композитор и лидер группы, клавишник Иван Розмаинский.

"Контрабанда": «Roz Vitalis» - это группа или это Вы плюс сессионные музыканты?

И. Р.: Сначала это был проект одного человека, то есть мой проект. Но вскоре появились люди, с которыми я стал работать в студии, и я их рассматривал как полноправных участников этого проекта. Но первые 7-8 лет «Roz Vitalis» был студийным проектом, в котором большую часть работы делал я. Но уже больше 6 лет – мы существуем, как полноценная группа. Хотя на последних двух студийных альбомах, которые мы выпустили, сессионные музыканты сыграли очень важную роль. Они не участвовали в концертном воплощении этих программ, но без них эти альбомы не получились бы такими, какими получились. Для альбома «Patience of Hope», который вышел в 2012-м году, мы пригласили целую группу музыкантов, которые играли на гуслях, виолончели, кларнете… Так что «Roz Vitalis» - это путь от проекта одного человека до полноценной группы.
 
"Контрабанда": Люди, которых Вы называете полноправными участниками группы, бывают Вашими соавторами?
 
И. Р.: Во-первых, в подавляющем большинстве композиций, сочиненных мной, они придумывают аранжировки. Так что уже на этом основании они могут считаться соавторами. Во-вторых, некоторые композиции, может быть, даже наиболее успешные у публики, написаны не мной, а другими участниками группы. В первую очередь тут я говорю о двух наших гитаристах – Владимире Ефимове и Владимире Семёнове-Тян-Шанском.
 
"Контрабанда": Ваше творчество представляется вам частью некой музыкальной субкультуры – прогрессив-рока? Или это нечто большее?

И. Р.: Я бы сказал, что это и то, и другое. Музыка «Roz Vitalis» - это, конечно, прогрессивный рок, но в то же время это просто музыка, которая может быть интересна самым разным слушателям. Многие любители прогрессив-рока, специализированные лэйблы, журналы, сайты нашу музыку отвергают. А с другой стороны, очень многие люди, приходящие на наши концерты, приходят именно на нас, а прогрессив-рок, как таковой, они практически не слушают.

"Контрабанда": Почему вы используете иностранные языки в названии группы, в названиях композиций?

И. Р.: Подавляющее большинство наших российских слушателей поймут название на английском языке. Подавляющее большинство иностранцев не поймут название, написанное кириллицей. Сейчас наша музыка полностью инструментальная, но и раньше мы использовали голоc очень редко, по крайней мере, в студийных альбомах. Несмотря на это, в названиях композиций заложен определённый смысл, и мне бы хотелось, чтобы его могли понять люди во всём мире. В прошлом году довольно много дисков «Roz Vitalis» купил один житель Южной Кореи. Названия на английском или итальянском языке он понять способен, а на русском – вряд ли. Думаю, что названия на русском языке будут оправданы в том случае, если то, что мы захотим выразить, будет невозможно адекватно перевести на другой язык. Можно было бы использовать названия на русском, если бы в наших композициях важную роль играли бы русскоязычные тексты. Но у нас музыка инструментальная.

"Контрабанда": А почему вы теперь совсем не используете вокал? Нет вокалистов или сама музыка не предполагает?

И. Р.: На то есть несколько причин. Начнём с того, что прогрессив-рок требует многого от музыкантов, которые его играют. Есть стили, в которых владение инструментами не так важно. Но если мы посмотрим на ведущие группы в прогрессив-роке, то увидим, что играют в них люди, которые добились больших высот, как инструменталисты. И пока не нашли мы вокалистов или вокалисток, которые нас устраивали бы в профессиональном плане. То есть, они появлялись, но как сессионные музыканты, а в состав группы они по тем или иным причинам не вливались. Вторая причина: прогрессив-рок – это такая образная музыка. Именно музыка должна вызывать у слушателя ассоциации, а не текст. И голос в прогрессив-роке – это просто один из инструментов. Соответственно, если у нас подходящего голоса нет, мы заменяем его другим инструментом – флейтой, например. Есть ещё одна причина, хотя она и не главная: на мой взгляд, российской группе, играющей прогрессив-рок, проще «продвинуться», вообще не используя вокал или используя вокал без текста.  Если группа поёт по-английски, ей сразу же предъявляют претензии: «Почему не по-русски?» и ещё упрекают за акцент. Причём, обычно за акцент упрекают именно российские слушатели, а не западные. А если группа поёт по-русски, то у слушателей возникают ассоциации либо с «русским роком», либо с советской эстрадой. И часто хорошие российские группы вызывают отторжение у российских слушателей именно из-за вокала. Однако если бы мы нашли вокалиста или вокалистку, которые нас бы устроили в профессиональном плане и захотели бы стать участниками группы, может быть, мы бы стали с ними работать. Одно время роль фронтмена играл у нас поэт Владимир Поляков, который выступал – как мелодекламатор – с нами только на концертах (прежде он записывал некоторые партии клавишных на ранних студийных альбомах). На большинстве концертных записей 2007 – 2011 годов вы можете услышать его голос, более того, концертное воплощение группы ассоциировалось в первую очередь с ним, несмотря на то, что в работе над студийными альбомами, записанными в тот же период, Владимир не участвовал. Но потом – весной 2012 года – мы расстались.

"Контрабанда": Для «Roz Vitalis» лучше играть много концертов или мало?

И. Р.: Во-первых, это зависит от возможностей музыкантов. Например, один из наших гитаристов теперь работает в Москве и не может участвовать во всех концертах. Во-вторых, это зависит от качества клубов и от промоушна. И получается так, что лучше всего и с качеством клуба и с промоушном дело обстоит тогда, когда концерт организуем мы сами. Дважды в этом году мы играли в клубе «ГЭЗ-21», сами всё делали, и оба раза клуб был забит битком. А когда в июле мы играли на одном «оупен-эйр» фестивале под Питером, то у той сцены, где проходило наше выступление, слушателей было человек 20. Ну и не хочется играть в клубах с плохой аппаратурой, в клубах, где по-хамски ведёт себя администрация. А поскольку у нас все музыканты работают где-то ещё, слишком часто организовывать концерты сами мы не можем. Вот и получается, что в прошлом году мы отыграли всего 7 концертов, а до этого три года подряд – приблизительно по 12 концертов. А так – за себя могу сказать, что готов играть раз в неделю или даже чаще.
 
"Контрабанда": А вы больше любите играть длинные сеты или короткие?

И. Р.: Конечно, больше любим длинные сеты. Надо учитывать то, что «Roz Vitalis» - группа, в которой много музыкантов, наш звук сложно отстроить. И если на настройку тратится больше времени, чем на выступление, то это какая-то не очень хорошая ситуация.
 
"Контрабанда": На ваших последних концертных записях отчётливо слышен крен в фолк…

И. Р.: Ну, у нас и в студийных записях есть фолковые элементы. Многие вещи, записанные в студии, мы не играем на концертах – либо потому, что эти вещи слишком сложны, либо потому, что музыкантам группы они не нравятся. На концертах мы играем то, что нравится большинству участников коллектива. И многие вещи, которые мы играем на концертах, мы по тем или иным причинам в студии пока не записали. Запись студийного альбома – это очень много времени и очень много денег. До фиксации некоторых композиций руки пока не дошли. К тому же, кое-что из того, что звучит на концертах – это свободные интуитивные импровизации, повторить их невозможно.
 
"Контрабанда": Да, студийная работа требует серьёзных ресурсов – тем более, при такой музыке, как у вас. И всё же у «Roz Vitalis» вышло довольно много записей, и студийных альбомов, и концертников. Вы чувствуете, что эти записи востребованы?

И. Р.: На самом деле, только два наших студийных альбома (2011-го и 2012-го годов) изданы на лэйбле «MALS». В определенной степени они востребованы. По крайней мере, люди, которые покупают на дисках или скачивают музыку, выпускаемую лэйблами, ориентированными на прогрессив-рок, с этими альбомами знакомы. Большая часть наших концертных релизов – это так называемые «официальные бутлеги», они изданы для бесплатного скачивания или для раздачи/продажи на CD-R’ах. По сути, это почти то же самое, что раздать друзьям, только эти друзья могут быть где угодно. Что касается ранних студийных альбомов, то хотя качество записи на них оставляет желать лучшего, там много композиций, которые мы не сыграем нынешним составом – настолько они сложные. Поэтому пусть лучше эти композиции будут в таком виде, чем их не будет вообще. И хотя они интересны более узкому кругу слушателей, чем два последних альбома, тем не менее, нельзя сказать, что они вообще не востребованы.
 
"Контрабанда": Ваш последний студийный альбом – это на Ваш взгляд лучшее из уже сделанного?

И. Р.: По многим аспектам он лучше, чем то, что мы делали до этого. С другой стороны в ранних альбомах есть очень интересные композиционные идеи… Надеюсь наш лучший альбом мы ещё не создали. На самом деле, у нас уже записан и сведён новейший альбом, который называется «Lavoro D’Amore» - по-итальянски «Труд любви». Сейчас почти завершена работа над буклетом. Ждём ответа от «MALS» по поводу издания этого альбома. И мы надеемся, что этот альбом лучше, чем любой из предыдущих. Кстати, на этом альбоме вообще нет сессионных музыкантов, мы всё сделали сами.
 
"Контрабанда": В логотипе «Roz Vitalis» присутствует христианская символика и в названиях композиций немало отсылок к христианству. С чем это связано?

И. Р.: Я сам – практикующий православный христианин. В большинство композиций я вкладываю христианский смысл, таким образом, они отражают христианское видение духовного пути человека. Кто-то из слушателей это считывает, кто-то – нет. У нас в группе играют люди разных убеждений, а я стараюсь не навязывать свои религиозные взгляды. И стараюсь, чтобы религиозность моих композиций не носила такой плакатный характер. Ну и про композиции других участников коллектива вряд ли можно сказать, что они носят религиозный характер.

"Контрабанда": Сталкивались ли Вы с тем, что у людей вызывает отторжение христианский смысл Ваших композиций?

И. Р.: Нет. Как ни странно, наоборот, проявляют интерес люди с самыми разными взглядами. Мне кажется, часто отторжение у людей вызывает не сама религиозность, а та форма, в которой она подаётся. Мне, можно сказать, повезло, я не сталкивался с откровенным неприятием нашей музыки из-за христианских названий. Но знаю, что такие случаи есть – когда музыкантов открыто оскорбляют… Многим кажется, что если человек говорит о сатане, то он свободомыслящий, а если о Боге – то он «ударился в религию».
 
"Контрабанда": Вы лидер группы, но другие участники тоже сочиняют материал для «Roz Vitalis». Как происходит отбор композиций для вашего репертуара?

И. Р.: Обычно практически всё, что люди приносят и хотят играть, мы играем. Если произведение кого-то из участников группы не исполняется, то это только потому, что оно либо не доведено «до ума», либо сам автор, грубо говоря, на него забил. Бывает так, что человек приносит заготовку, мы её играем, что-то придумываем к ней, а потом автор к ней охладевает. В этом вопросе я выступаю, как ультралиберальный лидер. Единственное, что меня расстраивает: у меня есть ещё много музыкальных идей, которые пока никак не использованы. Количество идей, которые у меня появляется, значительно превышает количество композиций, которые появляются у нас в студийных или концертных вариантах.
 
"Контрабанда": В музыке «Roz Vitalis» довольно много сложных размеров. Есть такое мнение, что эти размеры не вполне естественны для человека – ведь в самом человеческом организме их едва ли можно услышать, даже не сложные, а простые 5/4.
 
И. Р.: Размер не должен быть самоцелью. Если есть музыкальный образ, идея, настроение, мелодия, которую лучше играть на 4/4, значит, надо играть 4/4. Если идея лучше выражается более сложным размером, значит, надо использовать его. Развивая композицию, мы отталкиваемся от мелодии, от каких-то образов, ассоциаций.

"Контрабанда": Ещё у вас много элементов авант-рока. Но вот некоторые люди настороженно относятся к диссонансу, видя в нём искажение музыкальной гармонии…

И. Р.: «По плодам их узнаете их». Вопрос в том, какое воздействие музыка оказывает на слушателя. Человек может громить киоски, смотреть развратные фильмы и после прослушивания музыки с обычными гармоническими ходами, вроде ли минор – ми мажор. И даже если человек разрушает что-то под классическую музыку, это не значит, что она на всех плохо влияет. Воздействие конкретного произведения на конкретного слушателя – всегда тайна. Для чего нужен диссонанс? Чаще всего для того, чтобы передать ощущение тревоги. А это ощущение может присутствовать в любой музыке, даже в христианской. Смотря что мы показываем в итоге. И с другой стороны, духовно вредной может оказаться музыка без малейшего намёка на диссонанс.
 
"Контрабанда": Сейчас в постоянном составе «Roz Vitalis» семь человек. Вам хватает музыкантов, инструментов для вашей нынешней музыки?

И. Р.: Есть инструменты, которые мне хотелось бы использовать не только в студии, но и на концертах, например, виолончель. Студийные варианты некоторых композиций очень украсили виолончель, гусли, кларнет. У нас никогда не звучал гобой, но мне очень нравится этот инструмент, я бы с удовольствием его использовал. То же самое могу сказать про арфу, какие-то клавишные инструменты, например, настоящий мелотрон. Хотя я понимаю, что на концертах все эти инструменты использовать не очень реально – мы с трудом отстраиваем звук даже для состава, который есть сейчас: клавишные, две гитары, бас, ударные, флейта, труба. Однако если кто-то захочет с нами играть, мы готовы рассмотреть такую возможность.

Фотографировал Игорь Лунёв.

Дополнительная информация