КОНТРАБАНДА || журнал • новости • интернет-радио. - Размышляя о Балабанове

Искать

Размышляя о Балабанове

24.05.2013 18:52, Кино: статьи


Владимир
Емельянов

За полгода российское киноискусство лишилось двух самых преданных кафкианцев, двух Алексеев - Германа и Балабанова. Но, к сожалению, их лишилось только искусство российское. Мировое пожимает плечами - дескать, это ваши русские дела.

 

Балабанов стихийно близок к Тарковскому. Он не продумывал эту свою близость, не делал из себя тарковского режиссера, как Сокуров или Лопушанский. Но если о ком-то говорить как о подлинном, ненадуманном и непридумавшем себя преемнике, то это именно Балабанов. Молчание героя для него дороже слов, подавленные эмоции предпочтены открытым, из композиции кадра и света в кадре, из музыки и жеста рождается нелитературный в своей основе язык фильма, герои мучаются жизнью, болеют ею. Последний фильм режиссера - откровенная версия "Сталкера". А вчера их сблизили еще и роковые 54 года.

Однако, будучи стихийно близким Тарковскому, Балабанов не смог до него дотянуться. Тарковский тянет героев из мрака к свету, из локальной и временной ограниченности в бесконечность. Они страдают, чтобы воскреснуть. Герои Балабанова обречены мраку, у них нет пути, а то, что представляется им выходом, сулит нравственную и физическую погибель. (Случайно ли актеры Балабанова погибали рано? Думается, что они, как и рано погибшие основные актеры Тарковского, несли на себе не вполне посильную ношу. И эта ноша не позволяла им жить дальше). В основе фильмов Балабанова - хаос, деструкция, энтропия, полный распад. Все это было и в самом режиссере, личность которого, как и у Тарковского, многоконфликтна. Но у Балабанова за хаосом нет ничего. Только окончательная смерть - людей, пространств и времен. Ни его герои, ни он сам не способны к возрождению или пробуждению сознания. Они действуют и говорят из собственной слепоты, безотчетно, не понимая и не видя никого вокруг, на все натыкаясь и все стремясь уничтожить.

Не достав до Тарковского, Балабанов стал на одну ступень ниже, продолжив сказочные повествования Рязанова и Германа о советско-послесоветской цивилизации. Можно сказать, что логическим следствием "Небес обетованных" и "Хрусталева" стали "Брат", "Жмурки", "Груз 200", "Кочегар" - фильмы про то, что случилось с сознанием человека, когда советский паровоз взлетел. Это не про мир, не про культуру. Это только про нас (как и Рязанов, и весь Герман). А случилась с нами неслыханная простота: проще убить, чем объяснить, проще украсть, чем заработать. Накажут ли за это после? У Балабанова еще накажут (но не совестью, а смертью). У Звягинцева - уже нет. Но это уже другая история.

Балабанову как будто мстили за возникшего из глубин подсознания Брата. Не позволили снять фильм "Река", который стал бы абсолютным шедевром мирового уровня. Не разрешили докрутить до шедевра "Про уродов и людей". И он сам, и его актеры очень дорого заплатили за Брата. Критики восприняли его как персонажа из прошлого, из лихих 90-х. Но Балабанов знал, не мог не знать, что выпускает на волю фашистского джинна войны. Этот джинн сидел где-то в будущем и не давал большому художнику покоя, просился наружу. Вот Балабанов его выпустил - и был наказан. Впрочем, он тут в одной компании с фон Триером, который почуял новый гитлеризм и простодушно назвал его, и с Михаэлем Ханеке, который очень утонченно и в старинном стиле вытащил его на свет. Все трое - пророки. А пророки платят большую цену.

Художник Балабанов так и не решился на сложность. Отличие большого искусства в том, что его хочется пересматривать. Отличие балабановских или рязановских фильмов от Эйзенштейна, Феллини, Брессона или Тарковского в том, что они пересматриваются без напряжения, без большой внутренней работы. Режиссер не то что жалеет чувства зрителя (вот уж это не про Балабанова), а он жалеет его разум. Не хочет поднимать его над ним самим. Кстати, фон Триер в этом отношении жесток, что хорошо.

Мне думается, что Балабанова будут смотреть даже тогда, когда пройдут все эти наши современные эпохи. Вряд ли его будет не хватать, но, когда фильм появится на экране, его не выключат, а с разными чувствами досмотрят до конца. Его ленты цепляют зрителя за самые темные места, а поскольку это места вечные, и никакая революция или эволюция их не отменит, то и Балабанов будет занимать определенное место в кафкианском пантеоне культуры.

Фото - Википедия.

Дополнительная информация