КОНТРАБАНДА || журнал • новости • интернет-радио. - Кинематограф: удаление и вживление идей

Искать

Кинематограф: удаление и вживление идей

04.02.2014 09:17, Кино: статьи


Дмитрий
Бебенин

Искать (и находить) в каком-либо произведении искусства (а тем более - поп-культуры) идеологическую составляющую нынче не принято. Можно было бы списать такое положение дел на общую усталость от поисков такой составляющей в каждом чижике-пыжике в советскую эпоху. Да вот незадача: нечто подобное сейчас наблюдается по всему миру. Причём постепенно к практике "ампутации" идеологической составляющей там, где она изначально была, прибавляется привнесение не очень хорошо пахнущей идеологии туда, где её сроду не было. 

Сейчас даже в более-менее серьёзных рецензиях на экранизации стало хорошим тоном писать: мол, от оригинального сюжета пшик, но вот этот мордобой на стотысячнопятисотом этаже небоскреба - самый кайф. И это главное. Нам нужны хлеб и зрелища - как деградирующей Римской империи. 

Но! Задумайтесь над тем, сколько "экранизаций", в которых от оригинала нет ничего, кроме названия и антуража, выдержали "Планета Обезьян" П. Буля или "Остров доктора Моро" Г. Уэллса. А ведь это далеко не самые "антуражные" произведения мировой литературы. Что, скажите, такого уж визуально крутого в мире, где люди и обезьяны поменялись местами? А образ сумрачного гения, который методами, в сущности, пластической хирургии, стремится довести животных до околочеловеческого состояния, в наш век биомеханизмов и генетических модификаций вообще до крайности наивен. Однако его продолжает эксплуатировать не только кинематограф, но и индустрия компьютерных игр: помните "Вивисектора" с отцифрованным Джигарханяном в роли сумрачного гения и Джигурдой в обличье взбунтовавшегося против него чегеваристого льва?

А ведь если вдуматься, и "Планета..." и "Остров..." - произведения по сути сатирические, да ещё и ставящие под сомнение принципы нашей так называемой цивилизации. Оба они развивают мысль, которую мельком высказал Алексей Толстой в "Гиперболоиде инженера Гарина": "Человек еще слишком недавно поднялся с четверенек на задние конечности, слишком еще тяготеют над ним миллионы веков непросветленного зверства. Страшная вещь - человеческая масса, не руководимая большой идеей... Их тянет стать на четвереньки".

Пока Голливуд производит ампутирует идеи там, где они изначально были, арт-хаус пытается привнести их туда, где их не было сроду. 

Вот, к примеру, фильм "Шепчущий во тьме", снятый в 2011 году по одноимённой новелле небезызвестного Говарда Лавкрафта. Визуально он безупречен - в высшей степени достоверная стилизация под чёрно-белую довоенную кинофантастику. Вначале зритель откровенно балдеет от заботливо материализованной создателями фильма атмосферы Новой Англии конца 20-х - начала 30-х. И только одна мысль возникает при взгляде на хронометраж - почему фильм длится целых полтора часа, если сцена диалога с Шепчущим начинается уже на тридцатой минуте? 

Шутка в том, что сразу после этой сцены сюжет фильма, доселе строго следовавший литературному первоисточнику, расходится с ним раз и навсегда.

Для продолжения разговора важно понять вот что: герои Лавкрафта нечасто бунтуют против вторгающейся в мир, как мы его знаем, неведомой хрени. А рассказчик в "Шепчущем..." так и вовсе панически бежит в оригинале с места действия. Так вот, в фильме он не бежит. Он выступает против неведомой хрени, закрыв ей доступ в наш мир, а заодно и пытается спасти волей судьбы затянутого в этот водоворот ребёнка. Перепуганный интеллигент и кабинетный учёный, вдруг заступающий дорогу злу - это неожиданный в данном контексте поворот, и весьма сильный образ. Увы, создатели фильма расправляются с ним за несколько минут до финала. Бунтарь терпит полное поражение. И в финале мы видим его сломленным, да ещё и с промытыми (в буквальном смысле слова) мозгами.

Интересно, что снимался фильм под патронажем непосредственно Исторического общества Г. Ф. Лавкрафта. То есть о каких-либо случайностях в такой интерпретации произведения говорить не приходится. И если литературный первоисточник, в сущности, не нёс никакой идеи, кроме "увидел страшное - беги!", то фильм прямо-таки гопнически толкает зрителя клешнёй ми-го в брюхо со словами: "Ну ты, очкарик хренов! Фигли ты тут восстал, мы не поняли, да? Тебе твой дурацкий мозг предлагают навечно в бутылке сохранить, а ты ломаешься, такая цаца ваще...".

Не всё на идеологическом фронте кинематографа, однако, так плохо, как кажется. Самым неожиданным образом откровенно бунтарская идея обнаруживается там, где её, по логике вещей, просто не могло быть. А именно - в киберпанковском боевике "Трон: наследие" 2010 года. Да, я понимаю, там у нас ураганный экшн, гонки-драки и сплошное 3D. Однако, вот ведь интересный поворот: в фильме подспудно продвигается несколько анархическая идея о паразитической сущности встраиваемых в программы систем защиты. Которые в лубочном диснеевском киберпространстве неожиданно приобретают черты сидящей на шее трудового программного народа тоталитарной власти и сопутствующей ей кровавой гебни. 

Интересно, что эта идея гораздо ярче выражена в оригинальном фильме "Трон" - революционном шедевре 1982 года, первом фильме с масштабным использованием компьютерной графики. Теперь она, разумеется, не такая уж пророческая, как это было на заре компьютерной эры и в дни создания первой серии - но в сотню раз более актуальная. 

...Вы думаете, Спилберг снимал свой "Парк Юрского Периода" ради возможности любой ценой показать на экране огромных кровожадных рептилий? Я более чем убеждён: он снимал его ради монолога Старика (фактически вложенной в уста героя исповеди заслуженного деятеля шоу-бизнеса): 

"Знаете... первое дело, которое я организовал вернувшись из Австрии, был блошиный цирк. Весьма необычно. Мы смастерили крошечную трапецию. Карусель. Как вам? И детские качели. Конечно же, они работали при помощи электричества, но людям казалось, что это блохи. "Мама, я вижу блох. Разве ты не видишь блох?". Блохи циркачи, канатоходцы и блохи на карнавале. Но, открывая это место, я хотел по-настоящему удивить людей. Показать им что-то реальное. То, что они могут... увидеть и потрогать. Цель не лишена смысла... 

Я сделал ошибку. Мы зависим от техники. Только теперь я это понял... Это по-прежнему блошиный цирк. Сплошная иллюзия".

Неудивительно, что после того, как эти слова были благополучно не замечены за музыкой Джона Уильямса и эпизодической ролью Сэмуэля Л. Джексона, режисёр потерял к этой франшизе львиную долю интереса.

Тут, наверно, в конце опять должно быть какое-то резюме. ОК, пускай будет такое: кинематограф уже давно воспринимается, как некий аттракцион с мягкими пневмокреслами, звуком вокруг, и лезущими с экрана инопланетными тентаклями. Во главе угла давно уже стоит зрелищность в чистом виде: даже эстетика этой самой зрелищности благополучно сгинула где-то в эпохе первого "Трона". Не стоит, однако, забывать об идеологической составляющей того или иного аттракциона - хотя бы в тех случаях, когда она действительно там есть, а не высосана задним числом из пальца приверженцами "синдрома поиска глубинного смысла".

Дополнительная информация