КОНТРАБАНДА || журнал • новости • интернет-радио. - Обратная сторона жизни: рецензия на фильм "Во имя"

Искать

Обратная сторона жизни: рецензия на фильм "Во имя"

05.05.2013 07:23, Кино: рецензии


Яна
Агафонова

С 18.04 по 27.04 в Москве проходил 6-й фестиваль польского кино «Висла», цель которого, по словам члена жюри, лауреата премии Союза кинематографистов, Леонида Павлючика «поучиться у наших братьев славян». Главным приз фестиваля «Слон» получила картина «Облава» режиссера Марцина Кшишталовича. 

Как пояснил другой член жюри президент Гильдии киноведов и кинокритиков России Виктор Матизен – «слон самое критичное животное, которое своей задней частью вытаптывает псевдо искусство, а передней частью поливает посевы будущего». Закрывала фестиваль достойная отдельной дискуссии картина Малгожаты Шумовской «Во имя». 

Действие происходит в небольшой польской деревне, где служит недавно переведенный в местный приход, священник Адам ( Анджей Хыра ). Под его патронством в костеле живут несколько мальчиков-подростков, присланные сюда из исправительной колонии выполнять общественные работы. Являясь представителями разных возрастов, все подростки схожи своим грубым, дерзким, и невежественным нравом. После работы они попивают пивко возле магазинчика, за глаза посмеиваясь над наставлениями Адама. Сам же священник явно чем-то обеспокоен, его мучает бессонница, его молитвы в одиночестве граничат с отчаянием. Даже его регулярный бег заставляет задумать о тайном символизме этой процедуры. Однажды на исповеди один из мальчиков признается Адаму в факте орального секса с другим мужчиной. Мальчик переживает, что другие парни сживут его со свету, узнай они об этом, и недоумевает, что ему с этим делать. «Бегай каждый день по часу. Бег это тоже молитва» - дает совет Адам. Постепенно раскрывается гомосексуальная ориентация самого священника, а также наличие нежных чувств у него к одному из его подопечных (Матеуш Косьцюкевич), который отвечает взаимностью. Но у героев нет возможности разобраться с этим чувством – Адама переводят в другой приход. Влюбленный в него мальчик отправляется вслед за объектом своих чувств и после откровенной постельной сцены наступает финал: среди студентов духовной семинарии мы видим юного участника предыдущей эротической сцены. 

Данную картину можно описать как смелую, сильную, достаточно откровенную режиссерскую работу. Но прежде всего её можно назвать правильным и актуальным кино. В данной работе автор исследует действительно существующие явления и связанные с ним проблемы, которые остро нуждаются в открытом обсуждении в современном обществе. Мастерски исполненная, абсолютно исследовательская работа Малгожаты Шумовской не предлагает каких-либо выводов или конкретных взглядов на разобранные примеры. Финал картины остается открытым, он даже не несет конкретного вопроса. На протяженности всего фильма автор не только не вдается в конкретные позиции, он совершает феноменальное действие фактом своей работы. Он предлагает зрителю разобраться с вопросом, который, казалось бы, режиссеру не просто должен быть известен как никому другому, прояснение этого вопроса является обычной задачей автора любого произведения. Снимая с себя всю ответственность идентификации, Малгожата Шумовская предлагает зрителю самостоятельно определить кто есть кто в этой картине. Кто занимает положение отрицательного героя, а кто есть герой положительный? Любые порядковые обозначения автор убирает полностью. Зритель сам должен решить кто достоин осуждения, а кому должно благоволить. У автора нет ответа на этот вопрос, и именно отсутствие ответа становится центральной темой картины. 

В прологе фильма зритель видит детишек не старше 10-ти лет, которые издеваются над умственно отсталым товарищем значительно старше их самих. Обращаясь с ним крайне безжалостно, дети используют очень грубые выражения и заставляют мальчика есть муравьев. Начиная своё повествование с самых жестоких в мире существ – с детей, автор словно обращается к всем известному выражению о «тех, которые не ведают, что творят». Невинные дети, действительно не ведают что творят. Они еще не познали меру добра и зла. Но вслед за эпизодом с детишками, который длится несколько минут, автор резко перечеркивает, заявленное им раннее, траекторией отчаянно бегущего по лесу главного героя в спортивном костюме. Дети не ведают, а ведает ли он, взрослый, знающий жизнь человек, который через несколько кадров окажется носителем самой ответственной профессии в мире? Издевательства детей жестоки, и, тем не менее, мы прощаем их за их юность. Но правомерна ли такая позиция? Как же определить кто герой, а кто антигерой? 

Носитель главного, казалось бы, порока является центральный персонаж, через мытарства которого мы открываем для себя фильм. А малолетние преступники, несмотря на свою внешнюю ярко выраженную вульгарность, не изображены злыми или отрицательными персонажами. Они всего лишь заблудшие овцы, которые сбились с пути истинного. Что, однако, не мешает им заступиться за женщину перед местными алкашами, требуя «вести себя по-вежливее с дамой». Конечно, их заступничество выглядит в единственно знакомой им форме разрешения конфликтов – в драке, но благородности их поступка это не умаляет. 

Строя свое повествование, автор ведет себя крайне независимо, и, разворачивая историю, не заботится о том, известно ли зрителю положение вещей и успевает ли он понять суть происходящего. Такой ход делает картину не просто сильной в своей драматургии, но и самостоятельно мыслящей. Любовная линия Адама и одного из трудных подростков начинается, практически, с самого начала картины. Но только автор не торопится раскрыть ориентацию обоих персонажей, что затрудняет у зрителя трактовку характера этих развивающихся взаимоотношений. И именно в силу отсутствия этой важной детали зритель получает возможность оценить абстрактную конструкцию характера и развития отношений героев и, возможно, взглянуть на суть этих отношений значительно глубже. А выбирают персонажи достаточно целомудренный путь, до последнего не позволяя своим эмоциям взять вверх. Это внешнее целомудрие является главной характеристикой Адама, как персонажа, и его страшной тюрьмой. Он борется с собой с первого появления на экране. Бегущий через лес в прологе, священник отображает свое положение: он постоянно пытается убежать от самого себя. Он лишен покоя. Даже, находясь в своей собственной постели, он продолжает видеть лес, в котором он безнадежно заблудился. Его же душевные тайны режиссер раскрывает жестоко и безжалостно в откровенной форме, что очень хорошо характеризует основной творческий метод данной картины. Немыслимо пьяный Адам, устроив у себя бардак, звонит сестре и, срываясь на слезы, заговаривает с ней о, терзающей его, его же собственной ориентации.  «Я бы мог перетрахать всех этих мальчиков!» - даваясь слезами, почти вопит герой. Но что символично, сестра Адама плохо слышит своего брата, к тому же она недовольна, что он выпил, и прерывает разговор. Снова никакой оценки и отсутствие вердикта. 

Абсолютная немилосердность режиссера к зрителю проявляется в финале, который сменяет собой откровенную, страстную и очень выразительную сцену интима между воссоединившимися героями. Являя зрителю юного гомосексуалиста, любовника католического священника, в облачении ученика духовной семинарии, без какого-либо дополнительного контекста, режиссер твердо демонстрирует свою холодную позицию отстраненного художника, который не намерен давать никаких-либо пояснений. Вот вам история, показанная изнутри, со всеми возможными деталями, позволяющими, казалось бы, дать определение событиям. Но ответственность за распределение правоты между персонажами возьмите на себя сами, говорит режиссер, ибо я этот вопрос нахожу слишком сложным для таких простых знаков как «+» или «-».     

 

 

 

 

Дополнительная информация