КОНТРАБАНДА || журнал • новости • интернет-радио. - Ирина Каренина: «Поэт – это не столько образ жизни, сколько способ бытия»

Искать

Ирина Каренина: «Поэт – это не столько образ жизни, сколько способ бытия»

27.03.2012 11:57, Литература: интервью


Анастасия
Рогова

Ирина Каренина – поэт, редактор, журналист, лауреат премии журнала «Знамя» за лучшую публикацию в 2011 году. Родилась в Нижнем Тагиле, но в настоящее время проживает в Минске. Закончила Литературный институт им. А. М. Горького, активный участник различных литературных фестивалей, форумов, в том числе и Форума молодых писателей России, стран СНГ и зарубежья в подмосковном пансионате «Липки», а также прочих мероприятий. В интервью «Контрабанде» Ирина высказала свой взгляд на современную поэзию, поделившись своими наблюдениями за поэтической жизнью двух столиц и российской глубинки.

-Начнем нашу беседу с того, что сегодня является самым обсуждаемым вопросом в мире литературы – конкуренции книг бумажных и электронных. На ваш взгляд, как поэта, редактора, и вообще человека, принимающего непосредственное участие в литпроцессе – спишут ли грядущие поколения бумажную книгу в утиль, или она по-прежнему будет занимать достойное место рядом с электронными носителями?

- Это все очень напоминает крики на тему того, что живопись умрет, поскольку появилась фотография, черно-белая фотография умрет, поскольку появилась цветная, потом – что снимать на пленку перестанут, потому что изобрели цифровые камеры и т.д. Заявления начала прошлого века на тему близкой гибели театра в результате появления кино – примерно из этой же оперы. Ничего, разумеется, не умрет, мы это все уже проходили. Но, скорее всего, будет какое-то разделение жанров. Электронные носители хорошо подходят для пачек разнообразного развлекательного чтива, которое зазорно или просто негде держать дома. Но, думаю, не только я вижу, что читать классическую литературу, действительно серьезные произведения можно практически и исключительно в бумажном варианте. Когда речь идет не о поглощении информации, не о жвачке для мозгов, а о подлинных литературных ценностях – тут пригодна только бумага. Электронный бум рано или поздно пойдет на спад, эти процессы развиваются по типичной, давно изученной схеме. Не умерла живопись, не умер театр, а черно-белое художественное фото имеет толпы поклонников. С электронными и бумажными носителями будет то же самое. Они просто будут сосуществовать параллельно, возможно, отчасти разделяя функции.
Со стихами, как многим кажется, все проще, поскольку они компактнее, легче воспринимаются с монитора. Но Пушкин через айфон – это абсурд. Что же до современных поэтов – да, для знакомства с ними хорош Интернет, хватит и электронного варианта, но для полноценного чтения все равно нужна книга.

- Сегодня поэтом быть довольно сложно, вернее, поэтом быть сложно было всегда, но сегодня – особенно. Ведь сейчас текст рассматривается в основном как продукт, который нужно продать, издать и получить прибыль. Как вы полагаете, сегодня поэзия – это профессия? Можно на вопрос о профессии ответить – «поэт»? И может ли сегодня поэт жить на средства, заработанные своим творчеством?

- Жить – не может, да ему никто и не даст. Ситуация бредовая. Что бы кто ни говорил, но – я ведь очень много езжу по России и за ее пределами, – потребность в литературе огромна. Буквально недавно, в Харькове, на фестивале им. Бориса Чичибабина участвовала в нескольких литературных вечерах: люди разных возрастов приходят, они стоят в проходах, Светлана Кекова рассказывала, что однажды там же, в Харькове, пожарные были вынуждены перекрыть вход в здание и не пускать людей, поскольку в зале было, что в Смольном – плотно стояла толпа.
При всем при этом, издаться сейчас – не за свой счет, а цивилизованно, – до такой степени трудно… О каких-либо гонорарах даже гипотетически не может идти речь. Во многом, я полагаю, проблема заключается в политике издательств. Это такая мантра, как мне кажется, которую они сами себе повторяют: «поэзия нерентабельна, поэзия не продается…» и т.д. Но – говорю, как человек, имевший в прошлом некоторое отношение к экономике: если у вас что-то не продается, значит, вы просто не умеете это продать. Конечно, печатать Рубальскую в переплете, залитом золотом, легко, это все тот же, набивший оскомину принцип российского шоу-бизнеса – «пипл схавает». Да, он схавает, потому что больше вы ему ничего не предлагаете. Куда ж он, бедный, денется.
А что до профессии… Поэт – это даже не столько образ жизни, сколько способ бытия. Литератор – это профессия. Одно с другим может совмещаться, а может нет.

- Можно ли говорить о кризисе отечественной литературы? Или, наоборот, о расцвете?

- Литература всегда в расцвете и всегда в кризисе. Это ее свойство, которое никуда не девается. Проблема в системе координат. Классика нам подается очищенная от примесей, калиброванная, расставленная по полочкам и по ранжиру, и нам кажется, что век назад, положим, было пятьдесят человек и больше никого не было. Чушь. Были, как и сейчас, толпы народу, течения, школы, клики, кружки, цехи, союзы… Точно так же одни возвещали о кризисе, другие о расцвете. А осталось то, что осталось. Ко всему этому надо относиться спокойно и со здоровой критичностью. Бегает по Москве с тусовки на тусовку какая-нибудь Лена или Наташа и кричит, что она гений, и подружка ее Света тоже гений, и хахаль ее, какой-нибудь редактор альманаха в пять страниц или идеолог главного литературного течения современности (десять человек плюс полтора землекопа) – гений два раза, и поэтому сейчас великий расцвет. И анализирует влияния Лены на Наташу, а Наташи на Светочку, и с электронных писем делает рукописные копии – для потомков. Ну, смешно же. С другой стороны, о кризисе вся эта беготня и крики тоже не говорят. Вот, скажем, ужасающая, чудовищная пролетарская поэзия 20-х годов прошлого века. Как бы магистральная линия. Налицо кризис. Публикуется Джек Алтаузен какой-нибудь и прочие, ныне с облегчением забытые. Но – в это же время пишут Ахматова, Цветаева, Иванов, Адамович, еще жив Мандельштам, и т.д. Расцвет? Безусловно. Но увидеть это возможно только 60-70 лет спустя. Я тому, что оценки такого рода – дело историков, а не современников. Время само снимет всю накипь.

- Как вы относитесь к тезису о том, что в современной поэзии эмоции – лишнее? Что в стихах форма должна преобладать над содержанием? Ну и вообще в художественном тексте форма – самоцель?

- Вот именно в силу того, что сейчас чрезвычайно популярно вытеснение эмоций за рамки поэтического текста (иногда просто даже извиниться хочется – вот, мол, я человек эмоциональный) – именно поэтому большинство современных нам авторов не пользуется у читателя спросом. Ибо – ни уму, ни сердцу. В моде либо заумь, либо гладкопись и всяческое подчеркивание своей элитарности и великости по сравнению с «простыми» людьми. Мол, я тут гений, а вы тут кто? Что вообще довольно грязно, прямо скажем. В итоге народ массово кидается на Асадова или Верочку – ибо там хоть что-то человеческое. Стыд и позор, что мы до такого дошли, но должна сказать, что мы до этого дошли своими силами. Очень хочется перейти на личности, но я не буду. Просто любая нацеленность на элитарность в итоге ведет в резервацию. Мне не кажется, что солнце наше Пушкин А.С. писал стихи с мыслью «Вот, я – элита!». Я почему-то думаю, что у него был иной посыл.
Что же до преобладания формы… Моя позиция по этому вопросу: должен быть баланс. Формалистские игры завели современный литпроцесс в тупик и убожество. Не вижу смысла их продолжать. Работа с формой должна вестись на равных вместе с работой над содержанием, это уж вы меня простите, на чем стою, на том стоять буду.

- В ваших стихах очень много фольклорных мотивов, которые удивительно естественно и органично в них звучат. Как вам это удается? Есть у вас «ориентиры» из предшественников?

- Собственно, это вот она, та самая работа с формой. В прошлом веке если обращались к фольклору, то преимущественно за стилизациями. Сто лет спустя разговор надо начинать с общего одряхления силлабо-тоники, с замыленности традиционных ритмов и метров. Каждый графоман если пишет, то непременно пятистопным ямбом, просто жуть берет. И словесными играми тут не поможешь – поскольку словесные игры на то и игры, чтобы ими развлекаться. Как одна из линий, на любителя, это может и должно быть, но сделать форму основным содержанием поэзии не получится, хоть ты тресни.
Поэтому естественным образом происходит миграция в фольклор, в тонический стих, акцентный, даже в раешник. Ритм – сильнейший формообразующий фактор. Почему сейчас у массы так популярен рэп? Потому что рэп – это народная поэзия, только не наша. К слову, я экспериментировала и с рэпом в том числе, и вполне успешно – и обнаружила, что структурно он близок к древнерусским заговорам. Графоманы же (хотя в отношении них я предпочитаю как раз использовать термин «современный фольклор») успешно осваивают силлабо-тонику, пробуют различные классические формы, сонеты ваяют и т.д. Идет процесс обмена, и к тому моменту, когда он завершится, мы будем иметь иной фольклор и иную поэзию. А сейчас у нас переходный период, интересное время.

- Сегодня во всех сферах искусства идет слияние жанров, синтез – часто проза оборачивается стихами, а стихи выглядят как ритмизированная проза. Это – особенность эпохи? Сказывается появление интернет-пространства или это просто развитие языка, его живое проявление?

- А черт его знает, что там сказывается, честно-то говоря… Вот к чему никогда не имела никакой приверженности, так это к подобным экспериментам. Если мне кто-то грамотно объяснит, зачем это надо и чего он этим хочет добиться, я пойму. А в целом: для успешной эволюции мы должны иметь все – время покажет, какие линии тупиковые.

- Что должен делать молодой поэт, чтобы прийти к читателю? Как ему донести свои стихи до тех, кому они нужны? И нужны ли сейчас стихи так называемому неподготовленному читателю вообще?

- Это в Москве принято слушать друг друга и поэтам читать для поэтов. Петербург вообще в этом смысле чудовищен – на поэтические вечера приходят коллеги по цеху, как в кунсткамеру, поглазеть, а чего это за уродов привезли. Провинция дает совершенно иную картину, а надо понимать, что Россия – это и есть по преимуществу провинция. Дискуссии на тему «Есть ли жизнь за МКАДом» неуместны. Культурный голод чудовищен, но утолять его людям в провинции приходится при помощи того фаст-фуда, который суют ему издательства: т.е. все та же Рубальская, Дементьев, Асадов, теперь еще и Верочка – для молодежи, как олицетворение столичной жизни, видимо. Восхитительный набор, не правда ли?
Поэзия, как живопись, как музыка, существовала с первобытных времен. Когда человек завалил мамонта и насытился, ему захотелось чего-то большего. И будет хотеться. Искусство может меняться, трансформироваться, играть само с собой в любые игры, но оно было и будет всегда, и всегда в нем будет потребность.
Что до молодых поэтов (хотя мы тоже еще далеко не старики), то они ходят разными путями. Тут ведь нет никаких алгоритмов, так же, как нет универсальных рецептов «Как прожить жизнь». Одно могу сказать точно и однозначно: не дай Бог никому ранней славы (вернее, популярности) – поскольку это практически стопроцентная гарантия того, что из автора в перспективе ничего не выйдет. Исключения есть, но они, в общем, подтверждают правило. Собственно, я полагаю, что всерьез состояться в современной поэзии можно разве что годам к пятидесяти, такая мне видится тенденция. Свое лицо вырастить нелегко. В тридцать-сорок лет оно только начинает проявляться, проступают какие-то черты. Поэтому мне крайне интересно жить и работать дальше: я постепенно знакомлюсь с собой.

Дополнительная информация