КОНТРАБАНДА || журнал • новости • интернет-радио. - Писатель-фантаст Александр Лаврентьев – «Капитализм вызывает у русского человека отторжение»

Искать

Писатель-фантаст Александр Лаврентьев – «Капитализм вызывает у русского человека отторжение»

17.05.2012 12:43, Литература: интервью


Анастасия
Рогова

В интервью «Контрабанде» писатель-фантаст Александр Лаврентьев рассуждает о современных предпочтениях читателя, о том, как пережить апокалипсис  и о том, какая участь ждёт печатную книгу. Александр проживает под Иркутском, в доме, который построил своими руками. На днях в издательстве «Грифъ» вышел его роман  «Пограничник». Увлечения у Александра сугубо мужские: мотоциклы, тайга. К православию его привел один из сложных таежных маршрутов. В книгах Лаврентьева религия  гармонично уживается с фантастикой, а вымысел отражает самые актуальные проблемы современности.  

- Сегодня постапокалипсис – один из самых популярных жанров в фантастической литературе. Если не самый популярный. Почему это происходит – это отражение настроений социума или извечный страх человечества перед грядущим концом света?

 - И то и другое. Если говорить о социуме, то у многих бытие до сих пор определяет сознание. Действительность втискивает человека в узкие рамки. Или ты олигарх или ты лох. Я утрирую, но на самом деле это деление существует везде – и в столице, и в деревне. Понятно, что в деревне олигарх – это тот, у кого машина получше и работа есть. Сути это не меняет. Но капитализм вызывает у русского человека отторжение. У нас же как? У нас все должно быть по справедливости и по правде. А тут какая правда, если, например, акционировали завод, а потом три месяца работягам не платили зарплату, чтобы они свои акции продали? Обычное дело в девяностые.

Кроме этого происходит еще одна важная вещь – обесценивание труда. Еще двадцать лет назад человек мог заработать сам, своими навыками, умениями. Женщина могла заработать на жизнь шитьем и вязанием, а мужчина мог строить и пахать. Это давало возможность кормить семью и растить детей. С приходом высоких технологий труд обесценился, и это касается не только ручного труда, это касается многих профессий. Чтобы кормить семью, нужно иметь два высших образования, обладать навыками IT-технологий и торговать на бирже. Кроме того, возникла куча людей, которые вообще ничего не производят, продают воздух и при этом живут лучше, чем многие другие. Сам по себе человек уже неинтересен не только бизнесу, но и государству, которому тоже в первую очередь важны экономические показатели, то есть некие абстрактные числа. Все это в сумме дает сильнейшую реакцию неприятия действительности и желания все это сокрушить хотя бы мысленно. Кроме этого, у многих есть желание выйти из системы, уехать куда-то прочь из города. Но чтобы сделать это, тоже нужны немалые деньги. Это первое.

Что же касается страха перед концом света… Понятно, что христианство само по себе эсхатологично. Мир создан Богом, и мир конечен. Если помните, первый конец света ждали чуть ли не сразу после пришествия Христа, ну а потом «отодвигали» еще много-много раз. По сути, страх перед концом света – это страх смерти. Поскольку большая часть россиян – атеисты, то страх смерти и физических страданий присутствует практически у каждого. Сюда нужно добавить многочисленные научные открытия. Вдруг открыли озонную дыру – чем не повод для волнений? Может, она там тысячи лет была, но все равно это преподносится, как катастрофа. Вдруг обнаружили кучу астероидов и комет, которые проходят в каких-то десятках тысяч километров от Земли – опять повод для страха. А супервулканы? А изменения магнитного поля Земли? Плюс аварии и техногенные катастрофы на фоне полной безответственности тех, кто должен за них отвечать. Полетел в отпуск и погиб в авиакатастрофе. Пошел за хлебом – сбила машина. Сходил к стоматологу – заразился гепатитом. Нет, ни один мужчина не признается, что он чего-то боится. Но тем не менее, страх этот все равно есть. А если к этому прибавить распад советской империи, который мы до сих пор переживаем, процессы глобализации, которые не несут в себе ничего положительного, то тут уже становится ясно – лишь бы остаться в рассудке.

Есть и еще один фактор. Люди понимают, что от них самих мало что зависит. Ощущение бессилия угнетает. Это верующий человек во всем уповает на Бога, атеисту же надеяться не на кого.

Литература отражает эти переживания. Кроме этого существует закон бизнеса – если у людей есть страх, значит, на нем можно сделать деньги. Вот и делают. При этом еще больше нагнетая обстановку. Я как-то зашел в одну из сетевых библиотек и почитал аннотации книгам о постапокалипсисе. После пятой аннотации мне захотелось пойти в магазин и накупить соли и спичек. Задавил в себе это желание и книги читать не стал. Неприятно, что часто такая литература несет явно выраженное паническое настроение. Готовность сдаться. В одном издательстве мне предложили  выкинуть из романа «Пограничник» главную идею и написать о том, как китайцы маршируют по Красной площади. Можете назвать меня совком, но я не могу себе даже позволить рассуждать на эту тему.

 - В ваших романах постапокалипсис – это события не после какой-либо мировой катастрофы, как во всех прочих книгах этого жанра, а после реального библейского Апокалипсиса. Вам не страшно было браться за такую тему? И почему вы выбрали именно ее?

 - Ну вот. Только что говорил о том, что никогда мужчина не признается, что чего-то боится! А теперь признаюсь: опасался. Больше всего опасался, что не справлюсь с темой. Потому что это не некий фантастический мир, в котором я могу делать все, что захочу и потом списать на свое «авторское видение». Об этом до меня писали такие люди, перед которыми я чувствую себя дорожной пылью. Справился ли? Судить читателям.

Почему выбрал именно такую тему? Это целая история. Начнем с того, что я поперечник. Знаете такой тип людей? Всегда против общего движения. Первую книгу трилогии стал писать на спор. Сидели вдвоем с другом, говорили о том, что почитать нечего, критиковали литературу за конъюнктурность. А потом он меня стал подначивать, мол, чем сидеть и вздыхать о бескультурье и конъюнктурности, не проще ли самому попробовать внести, так сказать, вклад в развитие этой самой литературы? В общем, написал «на слабо». При выборе сюжета руководствовался следующим: кто у нас сейчас главный герой молодежи? Мародер сталкер. Пойти туда не знаю куда, хапнуть хабару и пропить хабар в кабаке, ну или накупить патронов, чтобы шлепнуть вот того долговца, я на него давно зуб точу...  Хотелось противопоставить сталкеру другой тип человека. Человека цельного, несущего в себе заряд веры, добра и желания жить. Человека, который ради друга жизнь отдаст. Так и родился «Пограничник».

Почему я погрузил события книги именно в библейский апокалипсис? Понимаете, все эти ядерные катастрофы, потопы и прочие катаклизмы, после которых остается кучка людей, стремящихся выжить, просто переносят копию нынешних человеческих отношений в другие обстоятельства, не более того. Мне же нужны были такие обстоятельства, в которых человек мог бы проявить свои лучшие качества. Или умри, или помоги другому. При этом зачастую смерть для героев это еще и смерть души. Абсолютная, вечная. А это страшнее, чем все катастрофы.

 

- Вы, как многие современные писатели, ведете свой блог в Живом Журнале. Там написано, что вы построили свой дом своими руками, да и вообще ваша биография не очень похожа на классическую биографию литератора. Как вы пришли к написанию книг? Вы пишете только фантастику или работаете в разных жанрах?

 - Я считаю, что мужчина должен уметь делать все своими руками. Просто потому, что он мужчина. О литературе… А что такое классическая биография писателя? Со школьной скамьи в литинститут, а потом – под крыло к родителям в собственное издательство? Мне кажется, настоящую литературу пишут те, кому есть, что сказать, кто поездил по миру, повидал людей, у кого есть за плечами жизненный багаж, опыт. Ну, давайте вспомним Олега Куваева, который был геологом-поисковиком, Виктора Астафьева, который в детстве был беспризорником, а потом прошел Великую Отечественную, опаленного гражданской войной Газданова и Куприна. Горького, наконец! Вот сейчас, например, в нашу фантастику приходят люди с огромным военным опытом. На западе этот процесс идет давно, а у нас он только начался. Это же здорово! Они не делают тех ошибок, которые делают дилетанты. Если есть дар рассказчика, то мастерству можно научиться. А вообще, за перо меня заставило взяться старое увлечение - мотоциклы. Одно время писал повести о мотоциклистах. К сожалению, они так и остались «широко известными в узких кругах».

  -Вы – человек верующий. В свои книги вы вкладываете призыв к вере? Пытаетесь нести «слово миру»? Или главное – увлекательный сюжет?

 - Не кричу ли я «Уверуйте!», как американский пастор? Не кричу. Бесполезно. Бог сам открывается человеку, когда тот готов его принять в своем сердце. Есть такой грех, называется он «окамененое нечувствие». Если человек в таком состоянии – до него не достучишься. Он просто покрутит пальцем у виска и уйдет. Я просто предлагаю рассмотреть христианскую модель мира, христианское поведение. Без дидактики. Без выводов. Вы считаете, что мир стоит на трех китах, а я знаю, что он немного другой. Хотите мой мир станет вашим? Не хотите? Вам уютно в своем мире, и ваша душа молчит? Тогда оставайтесь в нем. В моем мире не всегда уютно. В моем мире надо делать мучительный выбор, в  моем надо бороться со злом и со самим собой. В моем есть боль и кровь, пот и труд, есть преодоление себя и обретение Истины. Если Истина не нужна, ее не навяжешь.

 - Вообще, сочетание библии и художественного текста – вопрос не однозначный. Вы ориентировались на какие-либо источники, предшественников? Вы используете в своих произведениях православные молитвы, цитаты из службы, а как к этому относятся священнослужители? Это не вызывает нареканий со стороны верующих читателей? Можно ли вообще пропагандировать православие через такой жанр, как фантастика, который изначально был посвящен разного рода гоблинам, феям, эльфам и так далее?

 - Сочетания Библии и текста в моих романах нет. Да, мои герои цитируют священное писание в меру своей образованности. Или не цитируют. Понятия не имею, как к этому относятся священники. Думаю, если прочитают, скажут. Но я не уверен, что у них есть время, чтобы читать фантастику. Нарекания от читателей? Это вроде как крик «Не трогай – святое?» Пока не было. Да и потом я же не покушаюсь на что-то или кого-то, я пишу об обычных людях, попавших в необычные обстоятельства. А вообще-то фантастика, как жанр, изначально была просвещена науке. Во всяком случае, в нашей стране. А всякой нечисти место было в сказках-страшилках, которые постепенно эволюционировали в фэнтези. В постапокалиптике вообще фантастики, как таковой, мало. Постапокалиптика это, наверное, больше антиутопия. То, чего не должно быть, но случится, если правители мира сего не одумаются.

  - Сегодня много говорят о «смерти» бумажной книги, как таковой. А вы как думаете – откажется ли человечество от нее или все-таки она останется с нами?

 - А вы о каком периоде спрашиваете? Если о 21 веке, то останется. Просто потому, что мы недостаточно богатая страна, и не у каждого есть компьютер и Интернет. Ридер тоже вещь достаточно дорогая, и не каждому школьнику по карману. Возможно два варианта. Первый – все библиотеки сваливают в пыльные подвалы и все читают электронную литературу. Второй – бумажная книга становится шедевром полиграфии, и ее читают избранные. А возможно,  эти процессы пойдут одновременно.

  - Некоторые считают, что Русская Православная церковь переживает определенный кризис. А ваше мнение на этот счет? Что вообще вера для современного русского человека – мода или настоятельная духовная потребность?

 - У нас сейчас все кому не лень обсуждают правительство и реформы. На основании чего? На основании того, что происходит вокруг человека: хорошо ему или плохо, стал он жить лучше или потерял работу. Я не имею права рассуждать о процессах, которые идут в церкви. Я могу говорить только о процессах в приходе того храма, который посещаю. Храм стоит на окраине, рядом рабочий поселок, цыгане, наркотики. Так вот три - четыре года назад на Пасху в храм заходило много пьяной молодежи, мешали, шумели. Для поддержания порядка звали казаков. Приехал еще один священник. Сейчас молодежь трезвая и что радует, ее много. А цыган вообще не стало.

Что же касается второго вопроса, то ответ содержится в нем. Для одних вера - мода, для других потребность. Иногда происходит чудо, и мода перерастает в веру. А иногда и потребность остается неудовлетворенной, и человек, едва прикоснувшись к целому миру, скользит по его поверхности. Но частенько посещение храма, увы, сочетается с поклонением совсем другим силам.

  - В ваших романах четко проведена граница между добром и злом, и очевидно, что человеку для счастья нужны самые простые вещи – семья, покой, работа, возможность спокойно жить в родной стране. Это то, чего так многим из нас не хватает в наше «смутное» время.  В ваших романах надежда есть, а в реальности?

 - А в реальности… В реальности все зависит от Бога. Если он даст нам возможность, то и мы еще поживем, радуясь самым простым вещам – семье, стабильности, возможности заниматься любимым делом и возможностью гордиться своей страной. Надеюсь, мы еще Марс успеем колонизировать.

 - А что вообще надо, чтобы сегодня быть писателем?

 - Сочетание дара и везения. О! Совсем забыл –  обязательно хороший редактор и грамотный корректор. Без этого – никак.

Дополнительная информация