КОНТРАБАНДА || журнал • новости • интернет-радио. - Сборник повестей и статей «Новый Белкин»

Искать

Сборник повестей и статей «Новый Белкин»

20.09.2012 07:56, Литература: рецензии


Алиса
Анцелевич

В 2011 году тиражом 500 экземпляров в издательстве «Время» вышел сборник повестей и критических статей, вошедших в шорт-лист Национальной литературной премии за лучшую повесть (премии Ивана Петровича Белкина). В книге представлены произведения Эргали Гера, Андрея Дмитриева, Ильи Кочергина, Марины Палей, Ирины Поволоцкой, Игоря Фролова и Маргариты Хемлин, статьи и эссе, удостоенные диплома «Станционный смотритель» критиков и литературоведов, Ирины Булкиной, Льва Данилкина, Евгения Ермолина, Аллы Латыниной и Андрея Немзера, координатора Натальи Ивановой, а также размышления о словесности в стихах Тимура Кибирова.

 Сразу обращает на себя внимание низкое качество издания: маркая обложка, множество недочетов, допущенных при наборе текстов, расположение повестей и статей не соответствует списку, приведенному в содержании книги.

Что же касается собственно художественной части, то нужно отдать должное премии, благодаря которой не привечаемый издательствами жанр повести смог занять свою нишу. Однако стоит отметить, что данные повести и эссе не предназначены для глаз массового читателя. Не только потому, что это повести и критика, жанры далекие от остросюжетных и драматических произведений, востребованных на книжном рынке, но и по содержанию тексты сборника интересны скорее литераторам и аудитории литературных журналов.

Самой целостной повестью в классическом понимании этого жанра можно назвать произведение Эргали Гера «Кома», не зря оно идет в списке повестей под номером один. В этой повести есть художественное единство, хотя финал, откровенно говоря, банален. Хотя это общая тенденция собранных в книге повестей - либо лишить героя жизни, либо бросить непонятно где, непонятно с чем. Хотелось бы всё же более строгого следования образцу, заданному в свое время А.С.Пушкиным, чтобы  повести соответствовали гордому названию премии.

В своих речах по поводу вручения премии (а они также включены в сборник) авторы произносят множество слов и о Пушкине, и о Белкине, и о жанре повести, высказывают разные мысли о создании произведений именно в этом жанре. То есть теоретическую часть авторы знают хорошо, и потому особенное удивление вызывает неумение воплотить эти знания на практике. Есть замах, но нет размаха, есть импульс к написанию, но нет четких «длинных» идей, прослеживающихся на протяжении всего текста, за исключением разве что двух повестей – «Кома» и «Про Иону» Маргариты Хемлин.

Авторы либо самозабвенно блуждают в трех соснах, не зная, куда деть героя (тот же «Про Иону» и «Ничья» Игоря Фролова), либо занимаются написанием биографических статей, идея которых выражается примерно в детской формулировке «посмотрите же, как любопытно мое путешествие…, ах, какой говорок я услышала…, ах, какой интересный авторский пируэт я придумал» (Марина Палей «Хутор», Ирина Поволоцкая «Юрьев день. Поминания», Игорь Фролов «Ничья»). По-человечески это все любопытно, но с профессиональной точки зрения – слабовато.

Рядовой читатель часто руководствуется категориями «захватило/ не захватило» в своих литературных предпочтениях. Видимо, и рядовой писатель также склонен использовать этот критерий в первую очередь. Неприкрытое удовольствие от описания биографических фактов и изложения душещипательной истории демонстрирует повесть «Ничья», да так, что и неясно уже, рассказывает ли писатель историю читателю, или, пользуясь случаем, тихо сам с собою придается воспоминаниям о былом. Отступления от повествования в сторону личности автора, загипнотизированного собственной выдумкой (плохая версия «над вымыслом слезами обольюсь») смотрятся нелепыми. Любовная история на фоне войны напоминает мыльный сериал, смотря который домохозяйки то и дело увлажняют носовые платки, хотя давно догадались, чем кончится дело.

Некоторые повести просто не понятны даже при внимательном обзоре, не то, что при поверхностном ознакомительном прочтении (Ирина Поволоцкая «Юрьев день. Поминания»), и представляют собой что-то вроде кусок жизни, вырезанный, а затем втиснутый в на жанр повести.

Более приятное впечатление производят статьи, прошедшие в номинации «Станционный смотритель». В отличие от большинства повестей, они отличаются продуманностью, и ими премия может по праву гордиться. Авторы разбираются в реальном положении дел в современной литературе намного лучше представленных литераторов, впрочем, на то они и профессионалы. Может, действительно, сейчас удобнее быть критиком, чем писателем.

Выбор первых двух статей – Инны Булкиной и Льва Данилкина – очевиден. Статьи хлесткие, яркие, раскладывающие все по полочкам, а вот статья Андрея Немзера, предпоследняя по счету, после них смотрится довольно блекло. Особо стоит отметить заключительную статью Н.Б.Ивановой, выразившей некоторые справедливые мысли о качестве многих современных произведений. Как и во многих других явлениях культуры, в данных повестях чувствуется растерянность, тяга к упрощенчеству, как если бы ученику снисходительно предложили вариант контрольной попроще, так как с первоначальным он не справился. Только тут упрощенный вариант никто не предлагал, авторы сами не стали утомлять себя сверхзадачей поставить перед читателем достоевские вопросы и развернуть крупное (не по количеству страниц, а по значению) повествование.

Поясняя свою мысль, вернусь к статье Н.Б.Ивановой, в которой она упоминает проблему страха современной литературы перед настоящим. Я бы добавила к этому стремление раздуть – и себя, и события, описанные в повестях. Человек, ничем, кроме войны, по сути себя не проявивший и живущий  прошлым («Ничья»), женщина волею судеб попавшая в не улыбнувшуюся ей заграницу («Хутор»). По сути оба эти героя увлечены войной, борьбой где-то там, ища причины своей неустроенности в «злодеях», превратностях судьбы, наконец, в национальности («Хутор», «Про Иону»).

На мой взгляд, литература всегда демонстративна. Открыто или неявно она описывает время и людей, эпоху, в которой зарождается. Ощущение вакуума повестей, вошедших в сборник «Новый Белкин», появляется ощущения пустоты, ничем не заполненного вакуума. Герои, начиная свой путь, никуда по сути не приходят; желая счастья, а может, не зная, чего именно желать, ничего по сути не приобретают; где-то вертятся, за что-то страдают, но вряд ли что-то понимают вообще, только в частности. В том числе по этой причине рождается чувство неудовлетворенности, вроде бы разбередили, обнадежили и не смогли приготовить собственные же блюда – недожаренные, недоваренные и полуненужные самим авторам. И включенные в сборник критические статьи еще острее дают это почувствовать.

Книга – всегда хотя бы промежуточный, но итог. Пока сверхзадача создания литературы, способной взбодрить умы и привлечь к литературным журналам, выполняется неумело и вяло. Ждем-с дальше.  

Дополнительная информация