КОНТРАБАНДА || журнал • новости • интернет-радио. - Что же делать с этой классикой?

Искать

Что же делать с этой классикой?

17.03.2016 20:30, Музыка: рецензии


Александр
В.
Волков

Современные серьёзные музыкоделы не пишут мелодии «на каждый день». Это раньше все знали, что Вивальди и Чайковский – это замечательные композиторы, теперь возможна путница. У музыкантов выбора нет – они продолжают бороться с тьмой и неграмотностью, адаптируют музыку, приближают её к слушателям - аранжировкой или исполнением. Делается это по-разному, мы слушаем примеры.


Recomposed by Max Richter Vivaldi The Four Seasons (Deutsche Grammphon Gesellschaft)
Cпорный релиз. Популярнейший цикл концетов «Времена года» Антонио Вивальди, который можно было когда-то найти почти в любой семье, подан на этом альбоме очень неожиданно. В основе альбома «навеянная» Вивальди, музыка Макса Рихтера. Играют Даниэль Хопе, Берлинский камерный оркестр «Концертхаус» – дирижер Андре де Риддер. Сначала оркестр играет 4 варианта «Весны» и по три - «Лета», «Осени» и «Зимы». «Перекомпозировать» великое произведение, понять его, как свое, искать соприкосновение настроений и душ - задача непростая. Синтезатор ре-коипозитора Макса Рихтера не заменяет оркестр и не украшает его, но он на равных разговаривает со скрипкой Джузеппе Гварнери 1742, которая звучит в руках Даниэля Хопе. Рихтер в финале дописал четыре части «Swadow» – «Тени», причем сыграл их сам - на синтезаторе. Это электронные фантазии «на тему», и они уже не имеют ничего общего с музыкой Вивальди.
Вспомнился популярный некогда электронщик Saint-Preux, выпустивший однажды диск блестящих и энергичнейших обработок Баха, Бетховена и Шумана – некоторые из этих пьес даже звучали, как заставки, на советском телевидении. Эта музыка парадоксально не противоречила оригиналам, она показывал их с какой-то одной, чаще энергичной стороны. Рихтер переставляет, сдвигает, добавляет синтезированные тембры. Дух музыки страдает почти физически, но время-то и правда, другое. Зато от ностальгии ничего не остаётся, музыка становится музыкой нашей эпохи. Хочет ли этого эпоха – вопрос открытый.


Муслим Магомаев «Арии из опер» (Мелодия)
Если кто-то хочет знать, откуда произошла строка «Люди гибнут за металл!», тому – сюда! Так же на альбоме можно послушать «Фигаро – здесь, Фигаро - там!» – с этой ролью Магомаев, кстати, дебютировал в Ла-Скала, «О дайте, дайте мне свободу!», «Тореадор смелее в бой!», «Сатана там правит бал!», «Вкушу волшебный яд желаний»  - миллионы людей помнят эту оперную прелесть, как радио-хиты.
Перед нами самый нелогичный диск обзора. По качеству и репертуару, он безупречно классичен, но по подаче, эффекту – совершенно эстраден. Эти вещи у нас, в 60-х годах прошлого столетия, слышал и напевал если не каждый, то каждый десятый. Искусство Магомаева делало эти произведения популярными - вряд ли это было чем-то плохо. Радио и теле-политика сделали из оперных хитов Россини, Моцарта, Бизе, Бородина, Чайковского, Гуно, Верди хиты реальные. Бонус альбома – азербайджанская классика, в том числе ария из оперы «Шах Исмаил» отца певца Муслима Магомаева-старшего и Ария Гасанхана («Кёр-Оглы», Узеира Гаджибекова). И тут Магомаев всё делает интересно и ярко.
Большая часть трек-листа записана в 1964 году. Молодой Магомаев, как рассказывали (автор рецензии молод для самостоятельной оценки этого), просто бил наповал напором таланта. Это было чрезвычайно эффектно и эротично. Он был не эстрадным певцом и не оперным, он занимал идеальную промежуточную позицию. Знаменита даже поза певца с оттопыренными напряженными пальцами, голосом же Магомаева не получится наслаждаться, пуская ностальгическую слезу, он бодр, напорист и бесконечно позитивен. Игра его таланта, вокальный артистизм очевиден и запоминается на всю жизнь.


Гайворонский – Кондаков – Волков «Русские романсы. Посвящение Даргомыжскому» (ArtBeat Music)
Атмосфера альбома удивительно комфортна, но, при этом, не слащава и не компромиссна. Большие мастера, кажется, естественно и легко добиваются равновесия и эстетической устойчивости музыки, причем не только между голосами, но и между жанрами и эпохами. Музыканты, словно вдруг - улетают во фри, а потом, будто нечаянно, соединяют классическое восприятие мира с модернизмом чувств. Академики и классики, кажется, озорно выглядывают из музыкальных лабиринтов, в которых труба распевна, контрабас бодр и аккуратен, а фортепиано деликатно и торжественно.
То, что основой является академическая, причём довольно старая музыка, как-то не вспоминается. Фри доходит до тихой истерии и маршеобразного метания по комнате, переходящего в танец. Свобода, организованная и легкая, переходит от ощущения полета тела, к саундтреку к напряженному полету духа. И свингующий ритм контрабаса Владимира Волкова дает не меньшее ощущение раскрепощения, чем нервничающая труба Вячеслава Гайворонского или фортепиано Андрея Кондакова, которое парадоксально остаётся серьезным и классичным. Это не просто новый джаз – это удачный шаг джазового звука на территорию большой музыки. Даргомыжский, хочется думать, полюбил бы такой джаз – и серьезный, и ироничный.


Эндрю Ллойд-Уэббер «Призрак Оперы» мюзикл  (Юниверсал Мьюзик)
Альбом - не первая попытка записать русские звуковые дорожки к популярным мюзиклам. Эти постановки стали обычным делом. Эти спектакли приживаются, некоторые очень неплохи. Вслед за фееричной «АВВА», милой «Красавицей ии Чудовищем» пришел таинственный «Призрак Оперы».
Упрощенный формат музыкального спектакля не всегда соответствует нашему традиционному «непростому» восприятию драматических произведений. НО помпезность и мощь лейттемы Ллойд Уэббера, действительно очень удачной и хитовой, действуют безупречно. Да и заботливо добавленные, отбивающие ритм, старательные ударные помогают правильному восприятию – тут надо кивать головой и притоптывать в такт. Большинство номеров, теаральных и ровно эмоциональных, старательно имитируют «большую» оперу, оставаясь милыми и ровными. Вряд ли этот альбом нужен досужему слушателю, а вот как память о спектакле - он откровенно хорош.

Дополнительная информация