КОНТРАБАНДА || журнал • новости • интернет-радио. - Абстинентный синдром после "русского мира"

Искать

Абстинентный синдром после "русского мира"

15.01.2015 10:49, Общество: статьи


Максим
Горюнов

КОНТРАБАНДА: философ Максим Горюнов любезно поделился с нами своей "исповедью бывшего имперца-державника", во всех смыслах напоминающей выступления участников собраний "Анонимных Алкоголиков".

 

Как у малых народов Севера нет в крови ферментов, расщепляющих алкоголь, так и у россиянина в мозгу нет нейронов, способных противостоять имперской пропаганде. Эвенк, добравшись до бутылки, спивается. Россиянин, включив по телевизору "русский мир", становится големом и идёт, куда укажут.

Пишу эти горькие строки, утирая слёзы, катящиеся градом, потому как сам долго не мог совладать с этим пагубным пристрастием.

Я страшно пил. Пил, как чукча, не контролируя себя. Со скандалами выносил из дома последнее ради новой книги-бутылки. Друзья мои были сплошь запойные алкоголики.

Бывало, встану рано утром и сразу, не перекрестившись, откупориваю чекушку Михаила Меньшикова или Василия Шульгина. Или по тяжелой - Льва Тихомирова.

Потом возьму книжицу, уйду в блинные ряды у Коломенской. Там, в аптекарском огороде царя Алексея Михайловича накачу залпом письмо Константина Леонтьева, адресованное Тертию Филиппову и уже никакой.

Шатаюсь, ноги не держат. Распевая казачьи песни, кое-как, за полтину, доеду на узбекской арбе до дому, у порога опрокину в себя статью Михаила Каткова о польском вопросе и упаду без сознания. А утром опять та же история.

Или поеду к букинистам на Старый Арбат, куплю за тыщщу рублёв прижизненное издание Николая Страхова и два дня в забытьи.

Или прилетят в Москву синеносые пропойцы из провинции, которых я по Сети знаю, и гудим с ними про русскую идею до полного изумления.

Семь раз доходил я до белой горячки. Являлся мне император Александр Третий верхом на бегемоте - играл на баяне, пел похабные частушки. Являлся Достоевский -  грозился топором зарубить. Являлся митрополит Антоний Храповицкий - предлагал вступить в черную сотню. Но чаще приходила двухголовая белочка и пела дуэтом "Боже, царя храни".

Здоровье мое совсем расстроилось. Стал нервный и злой, кругом видел измену и евреев. Не просыхал я долго, пока в прошлом году, опустившись на самое дно, решил взять себя в руки.

- Ведь это ж погибель, дурень. Глянь, как отец твой родной, про тебя вспоминаючи, душою мается. Поберёг бы ты, ирод, его больное сердце.

Откудова силы взялись - не пойму. Как стальной стал: заблокировал к чёртовой матери собутыльников, разругался матерно с теми, кто звал обратно, книжки эти проклятые бросил в ящик и запечатал.

Первое время ох и тяжко мне было. Головой понимаю - правильно сделал: к свету идёшь, из мрака выходишь. А спинной мозг ноет без мечты о Его Высочестве на троне в Зимнем Дворце.

Так я тогда мучился, так меня ломало. Не дай Боже вам узнать.

 

Оригинал фотографии автора размещен на его странице в Facebook

Дополнительная информация