Пабло Пикассо, Авиньонские девицы, 1907. Public Domain Mark 1.0. Источник изображения: Creative Commons / Public Domain Mark.

Ранним весенним утром, когда погода уже стояла скорее летняя, чем весенняя, юноша с сильным акцентом попросил билеты в довольно заброшенный этнографический музей. Кассир, с трудом разобравшись в его испанском акценте и удивившись редкому посетителю, предложил ему билеты и проводил его утомленным от безделья взглядом. Он и понятия не имел, что провожает взглядом в будущее революционера в искусстве, который сейчас вдохновится на выставке архаическими формами африканских и океанических коллег по искусству. Картина “Авиньонские девицы”, над которой он работает, станет началом кубизма. Ведь зовут его Пабло Пикассо, на дворе Париж 1907 года, и он входит в этнографический музей Трокадеро.

Маска не оставит фантазии художников. В ХХ веке она станет не только знаком архаики, но и способом заново собрать человека как образ, роль и социальную фигуру. У Claude Cahun лицо будет постоянно ускользать от окончательного определения, а гендер и личность будут существовать как подвижная конструкция. У Cindy Sherman перевоплощение станет способом показать, что идентичность складывается из культурных клише. У Gillian Wearing маска буквально позволит говорить о разрыве между частным и публичным я. Фольклор и архаика тоже не исчезнут. У Wangechi Mutu фольклорные мотивы соединяются с гибридными телами и постколониальной оптикой, так что маска начинает говорить не о прошлом, а о пересборке женского образа. Там, где художники не используют маску буквально, они работают с превращением лица в культурный монтаж. С новой волной разговора об идентичности и с пересборкой гендера художники обращаются к этой теме снова.

Алиса Горшенина. Изображение предоставлено художницей и фондом «Малыщук»

В прошлом году тема маски вышла на первый план в выставке «Маски времени» в екатеринбургской Ural Vision Gallery. Описание проекта прямо связывало маску с новым повседневным опытом и предлагало говорить о ней как об эстетическом и культурном явлении. Алиса Горшенина тоже будет уместна как пример того года. Ее текстильная практика с масками строится на уральской мифологии и локальной идентичности. В том году она участвовала и во 2 й Триеннале российского современного искусства в «Гараже», и в проекте «Русская сказка. От Васнецова до сих пор» в Новой Третьяковке. Еще один точный пример того года для линии про идентичность, это выставка Mark Berne, IDENTITY в Самаре в Formogramma. Это уже не фольклорная линия, а новое обращение к теме личности и гендера в российском искусстве. Есть поверье, что художники могут предчувствовать какие то события в своей жизни и запечатлевать их заранее в своем искусстве. Это, наверное, даже ученые могут каким-то рациональным образом объяснить, ведь художники часто работают со слоями подсознания, которое не упускает никакой детали из внешнего мира. Но чтобы вот так поголовно не только художники, но и серьезные институции приготовили несколько крупных выставок на тему масок в то время, когда никто еще и понятия не имел о том, что мы все будем эти маски носить, только не с целью перевоплощения, а для того, чтобы обезопасить свое здоровье от вируса.

Иван Горшков. Вид экспозиции в Российском этнографическом музее. Изображение предоставлено Российским этнографическим музеем.

В этом году на эту тему было долгое затишье, но в конце года мы снова видим ее появление. Две выставки, и обе в Петербурге. Первая выставка «Сырое и приготовленное» открылась 26 ноября в Российском этнографическом музее в Петербурге и продлится до 17 января следующего года. Выставка является попыткой встроить современное искусство в пространство этнографического музея и показать северные традиции не как архив, а как живой материал для нового художественного взгляда. Ее сила заключается в диалоге между музейной экспозицией и современными работами. Но рискованным оказалось то, что фольклор для современных художников просто служит местом для интерпретации, очень скудной и надуманной. Кураторами проекта выступают Пьер Кристиан Броше и Александр Буренков. Среди главных участников, кроме Алисы Горшениной, они еще пригласили Таню Ахметгалиеву, Игоря Самолета, Тима Парщикова, Устину Яковлеву, Владимира Логутова и Ивана Горшкова. Преимущественно московскую команду. И неудивительно, ведь кураторы сами московские, хотят продвигать “своих” ребят. Даже не будем уточнять, что Пьер Кристиан Броше является в том числе коллекционером и понимает, как лучше всего можно нарастить цену именам из своей коллекции. Нет ничего лучше, чем показать «своих» художников в музее. Ну а петербургский музей для этого выбран, скорее всегопотому что он больше оказался по карману, чем столичный. А вот строчка в резюме от этого никак не меняется. «Музей» в ней светится институционально и солидно.

ХУДОЖНИКИ И КУРАТОР ВЫСТАВКИ АЛЕКСАНДР ЦИКАРИШВИЛИ В ОБРАЗЕ “БАБУШЕК”.ФОТО: АНАСТАСИЯ РОДИОНОВА

Вторую выставку “Баба Яга” в Кунстхалле № 7 можно назвать выставкой “обиженных”. На ней Константин фон Рибен собрал всех тех петербургских художников, которые как раз работают с маской и идентичностью, которые как нельзя лучше подходили бы для участия в музейной этнографической выставке, тем более в их родном городе. Но о том, насколько ребята заслужили всей своей карьерой участвовать в этой выставке, вы можете почитать и в статье Лизаветы Матвеевой, петербургского куратора и критика, которая неоднократно работала с художниками из Севера 7 на разных проектах, в том числе международных. В ее статье вы не прочтете буквального обвинения в сторону Пьера Кристиана Броше и Александра Буренкова. Кто же из петербургских деятелей искусства хотел бы поссориться с московскими личностями такой величины. Лиза скорее прослеживает в своей статье историю и предысторию петербургских художников, которые работали и работают с маской. И с ней на самом деле сложно не согласиться. В выставке участвуют Лиза и Александр Цикаришвили, Иван Чемакин и Варвара Дмитриева. Главной темой всех этих художников являются идентичность и гендер, которые они исследуют в своих перформансах. Самым показательным для нашего разбора будет творчество Варвары, потому что в ее работах тема маски не просто визуальный образ или эффектная цитата из фольклора. Технически Варвара работает с масками, текстилем и найденными материалами, создавая крупные фигуры в костюмах, которые затем включает в перформансы и фотосъемку, а также использует их для построения пространственной инсталляции. Часто она еще и делает аудиозаписи с фольклорным звучанием, которые включает в работу. И дело даже не в том, что фольклор у нее не выглядит декоративным материалом, а работает как живая среда, через которую можно говорить о теле и гендере. Дело в том, что она, так же как и остальные художники, всей своей практикой показывает, что это ее медиум и форма искусства, а не как московская команда художников, которая была собрана искусственным образом в рамках музея и создала не искусство, а комментарии на тему фольклора.

Автор: Екатерина Васильева — междисциплинарная художница, независимый куратор, лектор и преподаватель авторских курсов по современному искусству и фотографии. Организует «Красненькие биеннале» и работает с городским пространством, развивая в России направление walking art.