Роман затягивает и тревожит, он и фантасмагоричен, и деятелен – сочетание, создающее напряжение, но светом не балующее. Герои постоянно что-то говорят, но не вкладывают в слова ничего, кроме бытовой суеты и рефлексии. Участники диалогов даже не думают, что собеседника нужно слушать. В них нет ни морали, ни культуры, ни эстетики, это ощущается, как дыра в мироздании. Может быть, книга как раз и говорит о том, что пора эти дыры латать. Действие же требует какого-то чуда и у людей появляются сверхспособности. Но став сверхчеловеками, они не приобретают сверхмораль или сверхзнание. Гуманность? Гуманитарность?… Нет, не слышали. Начинается танец квазидетских фантазий – можно иметь гиперспособности, как в мультике, сорить деньгами, как в мелодраме, менять женщин на автомобили, как в дурном детективе, не замечать попадания пуль, как в кинофантастике. «После визита в другое измерение всегда хочется кого-нибудь прибить» – идеальная цитата из книги. Или ещё так – «…почему нас сегодня не будут бить…». Вопрос хороший, с этого момента, хорошего ждать не получается. Шейх предлагает жениться, бизнесмен хочет убить, все веселятся так, что искупаться некогда. Наверное, это 90-е, начинается рабочая буза, помнит ли кто-то еще, что были такие люди – рабочие? Они ходили на большие заводы, а заводы – работали… И были они главной угрозой и врагами для буржуинов и всяких шоу-Карабасов Барабасов.

Меняя стиль с бульварного чтива на язык протоколов и инструкций, текст проваливается в политический триллер, заводит танец во время социальной чумы. Победа леваков и падение цен упоминаются чаще, чем секс, но все же реже, чем еда. Даже отмена денег не очень-то пугает хозяев этих денег. Уж они-то уверены, что придумают, как им быть. Мы тоже в них уверены, правда? Духовность, душевность и одухотвореность ампутированы эпохой, создаётся ощущение затягивающего липкого морока, мысли слаломом летают по кишечнику золотого тельца. И становится интересно, может ли быть в конце этого маршрута что-то новое или там эдакий Солярис, мутный океан эмоций, который может вынести на поверхность и неукротимую агрессию, и хроническую истерику. Туда и катится мир? Герои же вкусно кушают, гуляют, иногда стреляют друг в друга и превращаются в суперменов. Получается нехорошая сказочка и приходится верить, что роман все же – антиутопия. А может быть, это уже постапокалипсис и все люди уже машины…

Что-то сломалось, земля не вертится – образ, который постепенно доходит до всех. Бесцельность и аморальность персонажей, даже антиморальность их существования настолько последовательны, что это даже не удивляет. Вавилонская башня, перевернувшись, превратилась в воронку… Это же логично, даже диалектично да? Ближе к финалу текст всё же взрывается, буквально выплевывая сгусток «философских» очевидностей. Но нет, это не всерьез, рана на тексте не заживает, но словно рассасывается, у героев же всё хорошо! Плохих, вернее, безликих людей убили, хороших, но не менее безликих, накормили… Хэппи-энд обрывается на вздохе. Кажется, все закончилось с хорошим послевкусием, но духовная нищета в этой тентуре бездонна и очень не хочется видеть детей этих людей. Детей, кстати, в книге нет, и это правильно, ведь в ней нет ни прошлого, ни будущего.