На фото: Лола Алимова, «О подрамник» (масляная пастель на холсте, 60 × 90 см, 2023). © Lola Alimova

На Пушкинской 10 часто проходят выставки молодых художников, и мне ничего не стоит пробежать пару лестничных пролётов от нашей галереи «Навикула Артис» до какой-нибудь из галерей в здании, чтобы познакомиться с новым дарованием или новой бездарью. Я вошёл в зал уже настроенным скептически, так как в последнее время мало что меня радовало на открытиях. Ещё одна молодая художница, работающая с абстракцией, ещё один проект, сопровождаемый теорией, без которой уровень её мастерства сразу станет всем очевиден, ещё один кураторский текст, обещающий зрителю «состояние становления», почти просвещения, словно мы предстаём перед работами Ротко и наша душа сонастраивается со всем сакральным в этом мире. За последние годы я видел эту формулировку сотни раз на разных континентах, и слишком часто она сопровождала работы, которые в действительности никуда не двигались. Скажем так, из выставки Лолы Алимовой я вышел не убеждённым, но и не разочарованным. В двадцать два года способность не быть скучной в традиционных техниках уже является достижением. Вопрос лишь в том, достаточно ли этого.
Контекст здесь настолько насыщен историей, что временами кажется почти театральным. Лола Алимова, родившаяся в Ташкенте в 2001 году, показывает свои работы в Музее нонконформистского искусства (галерея “2.04”) в Санкт-Петербурге, на Пушкинской 10. И это обстоятельство невозможно игнорировать. Это пространство возникло в конце 1980-х как результат художественной самоорганизации. Тогда художники, моё поколение, занимали заброшенные помещения, создавая независимые площадки в условиях позднесоветской системы. Для поколения нонконформистов искусство не было стилистическим выбором или рыночной стратегией. Это был вопрос существования. Многие из них работали сторожами, дворниками или на заводах лишь для того, чтобы иметь возможность продолжать заниматься искусством вне официальных структур.
Именно в таком пространстве сегодня выставляется Алимова. Каталог предлагает видеть в её практике художницу, которая пытается вывести изображение за пределы узнаваемости, освободить его от привычных механизмов восприятия. Идея красивая. Возможно, даже слишком красивая. Потому что на протяжении всей выставки возникает ощущение, что сама концепция оказывается масштабнее, чем отдельные работы способны выдержать. Если убрать сложный кураторский язык, практика Алимовой выглядит гораздо проще и интереснее. Она создаёт произведения, которые одновременно ведут себя как рисунки и как живопись. Масштабный лист масляной пастели начинает работать как полноценная картина. Живописная работа, наоборот, может выглядеть как случайная заметка или быстрый набросок. Самая сильная работа выставки встречает зрителя почти сразу. Это «О подрамник» (масляная пастель на холсте, 60 × 90 см, 2023). Издалека она кажется угольным рисунком. Но при ближайшем рассмотрении оказывается крупноформатной композицией, выполненной масляной пастелью. И вот через этот простой, но очень тонкий по концепции трюк ты начинаешь понимать всю сложность абстракции Алимовой. Чтобы понять, на что ты смотришь и что ты видишь, художница заставляет тебя подойти поближе.
С начала военных действий многие художники сменили свою практику. Кто-то решил угождать Западу и писать более социальные и политические вещи. Кто-то ушёл в абстракцию, концептуализм, делая вид, что существует какое-то искусство, которое аполитично. Алимову в этом обвинить нельзя. Она очень последовательна в своих работах, которые с самого начала были связаны с жестом и восприятием. Даже в первых её работах, которые можно увидеть на выставке и которые ещё совсем репрезентативны и реалистичны, ты понимаешь, что её аполитичность не сиюминутна. Она просто целенаправленно исследует то, что ей интересно в живописи. Не всегда работы сильные и успешные, но на то вам и моё мнение специалиста, чтобы понять, насколько есть шанс у молодого художника сложиться. И я вам скажу так: шанс у Алимовой есть, потому что даже несмотря на свои слабые и провальные работы она продолжает своё исследование.
Претензия у меня к самой выставке. Она пытается воспроизводить слишком нарочито этот эффект удивления, когда тебе каждый раз надо подходить к работе ближе, чтобы понять технику. На пятой картине тебе это наскучивает. И ты, как разочарованный ребёнок, больше не радуешься новой игрушке. Если сместить ракурс внимания только на такие её работы-обманки, то перестаёшь замечать за ними важное в творчестве Алимовой. Насколько деликатно она с каждой стороны обдумывает один и тот же вопрос. Если анализировать выставку и работы профессионально, то, чем дольше смотришь, тем отчётливее проступают художественные влияния. Здесь легко увидеть отголоски экспрессивной скорости Анатолия Зверева. В других местах вспоминается хрупкость и призрачность образов Владимира Яковлева. Само по себе это не является недостатком. Любой молодой художник начинает с диалога со своими предшественниками. Но возникает вопрос: удаётся ли Алимовой выйти за пределы этого наследия?
Пока ответ неочевиден.
Самая сильная сторона выставки заключается в другом. Алимова принадлежит поколению, выросшему внутри цифровой среды, которая постоянно предлагает готовые ответы. Алгоритмы предсказывают желания, а платформы формируют индивидуальные рекомендации. Современный пользователь всё реже сталкивается с неопределённостью. На этом фоне сохранённое сомнение приобретает художественную ценность. Художница оставляет видимыми исправления и ошибки. Линия может уничтожать изображение, а затем неожиданно возвращать его обратно. В лучших работах этот механизм действительно работает. Зритель вынужден существовать внутри состояния неопределённости, не получая окончательного ответа. И это показывает в ней исследователя. Создаётся ощущение, что ей вообще всё равно на конечный результат. Её стратегия отличается от стратегии других художников, которые стараются восхитить сильными и громкими работами. Смелость Алимовой заключается в том, что для неё важнее показать процесс мысли, становление её открытия внутри холста. Ради этого она не боится показывать нам промежуточные работы, которые при таком прочтении оказываются не слабыми работами на выставке, а ступенькой становления техники и видения художника.
Но здесь возникает и главный риск. Очень трудно отличить намеренно удерживаемую неопределённость от обычной незавершённости. Картина, сознательно оставленная открытой для интерпретации, может выглядеть почти так же, как работа, в которой художник просто не принял окончательного решения. Именно на этой границе выставка начинает терять убедительность. И всё же выставка содержит несколько действительно сильных произведений. Пожалуй, главный вывод заключается в том, что перед нами молодой автор, обладающий одной действительно сильной идеей и пока ещё ищущий наиболее убедительную форму для её реализации. Некоторые работы демонстрируют эту идею блестяще. Другие существуют скорее как её обещание. Лоле Алимовой двадцать два года. Это возраст, в котором право на поиск ещё не исчерпано.
Поэтому выставка оставляет после себя двойственное впечатление. Она не убеждает полностью, но заставляет внимательно следить за тем, что будет дальше. А это, возможно, один из самых ценных результатов, которых может добиться молодой художник.
Выставку “Неочевидный тромплей” можно увидеть до 31 марта в галерее “2.04” на Пушкинской 10.

Об авторе:

Глеб Ершов (р. 1964, Улан-Батор) — искусствовед, арт-критик и куратор, специалист по искусству XX века и современному искусству. Кандидат искусствоведения. Куратор и идейный руководитель галереи «Navicula Artis», член Правления Товарищества «Свободная культура». Профессор Школы искусств и культурного наследия Европейского университета в Санкт-Петербурге. Лауреат Премии в области современного искусства им. Сергея Курёхина в номинации «Лучший кураторский проект» (2013). Автор книги «Художник мирового расцвета. Павел Филонов».