Исполнилось 50 лет первому альбому ВИА Ариэль – одной из самых продвинутых и серьезных работ в истории российской поп-рок музыки. Винил «Ариэль – 1» – уникальная для нашей цивилизации работа. Пластинка соединяла работу с профессиональными композиторами и авторские произведения участников группы, фолк-рок и арт-прог композиции, иронию, позитивную атмосферу и искусство аранжировщиков. Коллаж стилей звучал современно и профессионально, и до сих пор не потускнел, не стал архаичным или вторичным. Говорим обо всем, что связано с этим диском, о судьбе музыки и жизни музыканта, о гневе Никиты Богословского и милости Раймонда Паулса с Валерием Ярушиным – лидером ансамбля в 70-80-е годы.

Контрабанда [КБ]: Полижанровость была продумана и реализована как осмысленная концепция или это было продолжением, развитием вашей концертной работы?
Валерия Ярушин [ВЯ]: Первый альбом действительно уникален тем, что мы со Львом Гуровым, НЕчлены Союза композитов, НЕчлены Союза писателей, а наши песни попали на пластинку! Раньше это было необходимым условием, чтобы твои произведения печатали на пластинках. Здесь же всё получилось “просто”: известный композитор Никита Богословский присутствовал на худсовете и дал добро… Мы ему очень понравились по записям. Потом мы подружились, и самое главное, он вместе с Леонидом Утесовым, был членом жюри на 5-м всесоюзном конкурсе артистов эстрады, где мы получили 1-ю премию.

А разнообразие музыкальных тем говорит о том, что я всеяден, как автор музыки. Мне нравятся многие стили, но замыкаться на каком-нибудь одном я не хочу. Эта пластинка была как сигнал, что нас волнует и что нам нравится. Но самое главное, мы сами обалдели, и не верили, что наши песни пропустят, поэтому и набрали побольше разных тем.

КБ: Какая ваша любимая песня на первом альбоме?
ВЯ: Наверно, «Парафраз на тему русской народной песни «Отдавали молоду». В 2005 году вышла моя первая книга «Судьба по имени Ариэль». Я попросил свих земляков-челябинцев из службы охраны Путина передать ему книгу на память и задать единственный вопрос: «Помнит ли он Ариэль?» Он сказал: «Как же..? Отдавали смолоду…» Конечно, простим ему неточность, но сам ответ каков! В этой композиции я видел весь драматизм ситуации нашей будущей творческой жизни. От непризнания чиновниками до триумфа на конкурсах!

КБ: «Орган в ночи» Раймонда Паулса для меня была открытием арт- и прог- рока в российской музыке. Расскажите про то, как и откуда появилась эта композиция. Участвовал ли Паулс в аранжировке, в записи?
ВЯ: В книге «Судьба по имени Ариэль» я подробно описал нашу поездку на конкурс в 1972 году в латвийский город Лиепая. Челябинские власти нас не отпустили на «Янтарь Лиепаи-72»! Но мы решили поехать сами. Продали гитару, чтобы доехать тремя(!) поездами из Челябинска. Там выяснили, что челябинский директор Дворца культуры ЖД давно выслал нашу заявку и забыл про неё… Так мы выступили в 3-й день и совершили сенсацию! Заняли 1-е место среди ансамблей. Председатель жюри Раймонд Паулс вручил нам первую премию. Я пожаловался, что нас ждут тревожные времена: мы сами уехали на конкурс, не предупредив чиновников. Паулс успокоил – зато звание лауреата 1-й премии остудит их пыл… Но он ошибся. Нас объявил персонами нон грата и сказали, что ни в один дворец культуры мы не попадём на работу… Паулс же, на полном серьёзе, заявил, что хочет спасти нашу группу и предложил переехать в Латвию на ПМЖ. А осенью 1973 года мы приехали в Ригу на запись первой пластинки, в которой должны были звучать аж 3 песни Раймонда Паулса в моей аранжировке – «Колокола», «Орган в ночи» и «Одиночество». А также наши песни. Но похвала, прозвучавшая по радио «Голос Америки» отрезвил Москву, и следующий конкурс был отменён. Отменили и нашу пластинку. Впоследствии мы дописывали её в Москве, где «Орган в ночи» попал в репертуар нашего первого диска. Но в аранжировку этой песни Паулс не вмешивался.

КБ: На альбоме красивый групповой звук, но почти нет ярких соло. Почему?
ВЯ: Это был экспериментальный диск, и мы не хотели «дразнить гусей». В смысле, рок был под запретом и соло не приветствовалось. Хотя музыканты тогда оценили моё соло гитары с голосом в «Отдавали молоду»

КБ: К «Ариэлю» привязан ярлык «фолк-рок». Как вы тогда относились к этому определению, как относитесь сейчас?
ВЯ: Этот стиль уже вовсю признали на западе. Достаточно вспомнить несколько польских групп: «Червоны гитары», «Три короны», Небецко чарны»… У нас же это направление не приветствовалось. Пока в той же Польше после наших успешных концертов в 1975 году стиль Ариэля обозначили как «Кантри-фолк-рок». Это действительно «три кита» на которых стояло наше творчество.

КБ: Как выбиралась обложка? Есть редкая – черная и общеизвестная – синяя. Есть ли тут какие-то истории?
ВЯ: Нет, мы не имели даже права настоять – как должна выглядеть обложка. «Мелодия» мимо нас это делала… . Нам просто самим нравились удачные фото.

КБ: Следующий ваш диск «Русские картинки» или опера «Емельян Пугачев» – сложней первого, третий альбом и «Каждый день твой» – наоборот, шаг навстречу эстраде. В те годы у меня было даже ощущение некоторой досады – я ждал продолжения серьезной музыки. Почему подход первых альбомов, сюитный, полноцветный, не был реализован дальше? Кто-то мешал, кому-то хотелось добиться рыночного успеха?
ВЯ: Я мечтал о записи «Емельяна» на большой диск-гигант. Но мне сразу отказали. Слово «рок-опера» для чиновников была красной тряпкой. Пользовались словом «мюзикл»… Сын Никиты Богословского Андрей Богословский написал оперу «Алые паруса». Но даже присутствие самого Никиты Владимировича не помогло. И эту рок-оперу сначала запретили и записали только обозначив, как “оперу-феерию”. Настроение движения к серьёзному в итоге было испорчено… А Богословский потом раскритиковал нашу пластинку «Каждый день твой» и, особенно песню Морозова «На острове Буяне». «Как вы дошли до этого ресторана? – кричал в трубку Никита… – это псевдо-фольклор! После этого руки опускались.

КБ: Как-то не очень заметно прошло ваше присутствие на знаменитом тбилисском рок-фестивале «Весенние ритмы. Тбилиси-80», хотя вы вряд ли там кому-то уступали. Почему так произошло?
ВЯ: Сначала мы получили предложение участвовать в конкурсе. Потом меня пригласили в оргкомитет и предложили выступить в качестве гостей. Такое же предложение получил Стас Нами и его группа «Цветы». Мы не возражали. Уж очень мы со Стасом отличались от тодашних советских рокеров – «Машины времени» и «Аквариума». Я уже тогда понял: что наступила другая эра. Публика «наелась» песен с вопросом «Как поют»? Открыли ворота самопальным текстовикам и народ захотел слушать «О чём поют»?

КБ: Расскажите, как судьба группы развиваласт дальше.
ВЯ: Расставшись с «Ариэлем» в апреле 1989 года, я приступил к репетициям с новой челябинской группой «Иваныч». Атмосфера там была нормальная и очень уважительная. Моя русская ламбада «Деревянный мостик» получила всесоюзное признание. Прожил с ними 13 лет практически без скандалов. Просто спонсоры обанкротились, а все важные концерты получал старый «Ариэль» – бренд есть бренд.. И в 2002 году я покинул Челябинск. В Москве нашёл неплохих музыкантов из Ростова, назвал «Новым Ариэлем» и стал просто зарабатывать деньги на старых хитах «Ариэля».

КБ: Много ли у ансамбля, и из 70-х, и у современной вашей группы, неизданного материала? Есть планы издать что-то архивное?
ВЯ: Я стал писать свои новые песни, укладывать их в альбомы. Их вышло 12 и я остановился. Ведь чтобы в новой России раскручивать хиты, нужны большие деньги. У меня работала старая слава, но больших денег у меня нет и сейчас. Старое издавать смысла нет. Хотя с «Новым Ариэлем» я качественно записал старые песни «Ариэля», и очень неплохо пользовался этим материалом на концертах. Но это были уже не сольники, а сборные солянки. Жизнь идёт дальше. Композиция «Лебедь белая» звучит на вокальных конкурсах, где певцы меня благодарят на шикарную песню, и занимают с ней первые места… Разве не приятно?

КБ: Ждать ли новые альбомы? Есть ли будущее у рок-музыки?
ВЯ: После посещения концерта Роджера Уотерса в «Олимпийском» я загорелся написать что-то серьёзное в стиле «Пинк Флойд». Нашёл прекрасные стихи, придумал общую концепцию и назвал альбом «Чёрная звезда». Пригласил виртуозных гитаристов и барабанщиков. Эта прог-рок сюита существует только в записи – я понял, что опоздал с этими композициями лет на 15-20… Сейчас во время роботизации заинтересовать даже публику средних лет просто невозможно. Ценности, музыкальный язык и аранжировки стали простой формальностью. Это поколение не ахает и не охает от восприятия какой-то соло гитары или от игры барабанщика, всё математически уложено… Радость испытывают только мои сверстники или чуть помоложе. В США я был в 2023 году, ездил к дочери – Алёне и показал «Чёрную звезду» американским музыкантам. Они прибалдели и сказали: если бы она была на английском языке, она бы вошла в чарты…

КБ: Очень нравится, как поет ваша дочь. Как у неё идут дела?
ВЯ: Алёна, рок-певица – это тема отдельная. В её жизни много драматизма. Сейчас её уровень сравнивают с ведущими певицами Запада… И там другая планета, они очень чуткие ценители. Всё просто: у них не было советских худсоветов. Музыка развивалась естественно, без всяких препонов. Мы же увиливали от чиновников, чтобы где-нибудь показать свободу музыки, которую считали нормой. Но «Битлз» по-прежнему – мои великие учителя. И не только для меня.

КБ: Можно ли рассказать про замечательную песню Александра Зацепина, которому, кстати, недавно исполнилось 100(!) лет, «Уходишь ты» из к/ф Между небом и землей? Слышал, что там играли студийные музыканты. В тоже время, есть хорошее видео. Как работали над ней и над другой песней из той картины «Волки гонят оленя»?
ВЯ: В 1975 году нас пригласил замдиректора картины «Между небом и землёй» и предложил поучаствовать в озвучке музыкальных номеров вместе с Валерием Ободзинским. Но только в качестве вокалистов. Писали в квартире Зацепина в центре Москвы. Был вахтовый метод. Сначала писали музыкальную канву с барабанщиком и роялем. Потом они уходили, приходили скрипачи, потом духовые. А мы, вокалисты, пели уже под готовую минусовку. Песня «Уходишь ты» особенная, пою её до сих пор. В фильме мы должны были петь песни молодыми неумелыми голосами, изображая военный ВИА. Виталий Клейнот – известный музыкант-саксофонист и аранжировщик всё время нас останавливал: «Вы слишком красиво поёте!… Забудьте, что вы – «Ариэль». Здесь пацаны-первогодки. Надо петь поскромнее. Я нашёл хороший приём. Стали петь с придыханием, как поют начинающие, и песня пошла.. Она вроде простая, но берёт за душу… А в песне «Волки гонял оленя» уже пригодился наш профессиональный вокал. Здесь мы сами кайфанули!

КБ: Многие рок-проекты из бывших республик СССР имеют приличную рекламу, их диски переиздаются и даже стоят хороших денег. Почему это не произошло с русской музыкой, ждали ли вы чего-то, делали ли что-то в этом направлении?
ВЯ: Россия – сложная страна для мирового рынка. В древние времена ценились наши оперные солисты и балет. Эстрада была в руках политиков, отражала время. Поэтому такой свободы, как на Западе, не было. Только русские народные песни котировались на мировой сцене, потому что этот стиль поддерживался государством. Не скрою, мои аранжировки попали в точку, когда обсуждался мировой фольклор. Мы получили хорошие отзывы в прессе в нескольких странах. А мировая эстрада и рок почти вся на английском, и все вынужденно привыкали к этому.

КБ: На что надеяться нашей музыке?
ВЯ: Завидую джазовой публике. Там слово «фонограмма» даже не звучит во время бесед. Рок-музыканты внушают уважение своим упёртым постоянством. А в «попсе» должны разбираться все! Вот и живём, как получится… Сейчас у нас в стране нет лидера, какими были, допустим, «Песняры».зато в моде эпатаж любой ценой. Музыкантам «по-барабану» какие-то высокие темы. Показаться на экране нужно через деньги, а не с помощью таланта. Масло в огонь подливают изобретатели искусственного интеллекта. Столько «лабуды» в эфире! Эта пластмассовая музыка не оставляет в душе ничего. Только эффектная установка искусственных нот в красивой упаковке. Рано или поздно это вакханалия должна закончиться. Должен родиться бизнесмен, который любит настоящую музыку, а не футбол. Тогда что-то сдвинется.

Подготовил – Александр В.Волков